Чтение онлайн

Чумазые трактористы, штурвальные и комбайнеры, вытирая потные, закопченные на солнце лица, с хмурым любопытством рассматривали модно одетую женщину, выжидательно помалкивали.

– Нина Ивановна! Надеюсь, вы дополните?
– спросил главный инженер.

Приближался душный полуденный зной. Над поникшими хлебами нависло тяжелое, свинцовое марево. Раскаленные машины ворчливо дышали жаром и оседающей пылью.

– Плохо работаете, товарищи!
– оглядывая механизаторов беглым, скользящим взглядом, начала Вагалянская.
– Вы смотрите, что у вас получается.
– Подходя к ним поближе, она пересыпала на пухлых ладошках зернышки ячменя.
– Ведь это же преступление, товарищи!
– повышая тон, продолжала Нина Ивановна.
– Как вы могли допустить такие громадные потери?

– А вы уверены, что потери громадные?
– спросил Михаил Лукьянович.

– А вы намерены оспаривать? Вы ведь еще и секретарь партийной организации совхоза!
– наседала Вагалянская.

– Мы и отвечаем за свою работу во всех случаях жизни, - принимая из рук Даши большую кружку с родниковой водой, сказал Соколов. Даша сейчас пока выполняла обязанности водовоза. В жару вода потреблялась в таком количестве, что Даша едва успевала подвозить ее из ближайшего родника.

– Раз знаете свою ответственность, то почему же плохо отрегулированы агрегаты?
– спросила Нина Ивановна.

Механизаторы зашумели. Такое замечание начало брать их за живое.

– А вы знаете, с чем кушают эту самую регулировку?
– раздался язвительный голос Сеньки Донцова.

– Во-первых, дорогой товарищ, я представитель министерства!
– ища озорника глазами, взвилась Нина Ивановна.

Ласковое Сенькино "кушают" совсем не шло к такой дородной особе и, естественно, вызвало общий смешок.

– Да у вас там, на ладошке, не полновесные зерна, а троечка щупленьких недоростков, унесенных половой.

– Этого безобразия, товарищ главный инженер, я так не оставлю! возмущалась представительница, чувствуя, что механизаторы явно над ней потешаются.

– Прекрати, Донцов!
– грозно крикнул Спиглазов.
– Иначе я приму меры!

– Моя душа, Роман Николаевич, сама меру знает...
– не унимался Сенька, понимая, что его балагурство находит у механизаторов полное сочувствие.

– Оставь, Семен!
– поддержал главного инженера Соколов.
– Агрегаты, товарищ Вагалянская, отрегулированы лучшими мастерами. Я лично проверял. В сущности, легкое зерно, менее зрелое, да еще при такой жаре, частично всегда уходит в полову.

– Неверно!
– настаивала Нина Ивановна.
– Вы же отлично видите, что я показываю почти полновесные зерна.

Бесполезный спор явно затянулся. Агрегаты простаивали, упуская драгоценное время. Стоявший рядом с Соколовым Агафон все это понимал и молча возмущался. Руководя комсомольскими постами, он ездил по бригадам и контролировал учетчиков, занимавшихся подсчетом намолоченного зерна. Видя, что разгоревшийся спор принимает все более резкие формы, Агафон не выдержал и неожиданно предложил поистине соломоново решение:

– Напрасный спор, товарищи! Вы, Нина Ивановна, большой инженер; возьмите один агрегат и практически покажите, как нужно правильно регулировать!

– Вот это дело!
– поддержал его Мартьян. Механизаторы ухватились за такое предложение и стали наперебой звать представительницу к своим машинам.

Беспомощно перекидывая массивный портфель с руки на руку, Нина Ивановна растерянно посмотрела на Спиглазова, словно хотела спросить: "Куда вы меня привезли?"

В эту минуту в живописную толпу трактористов, штурвальных и комбайнеров верхом на своей Белоножке въехала Ульяна. Обращаясь к Соколову, спросила:

– Что случилось, дядя Миша, почему стоите? Опять авария!

– Да нет!
– Соколов показал глазами на представительницу.

– Ой! Миленькая тетенька! Я вам потом все, все расскажу, только стоять нам никак нельзя, однако! Колосики такие тяжелые, а стебелечки такие хрупкие! На площадки, мальчики! Пожалуйста! Быстренько! А то директор с меня голову снимет, и вам достанется!

Ульяна нагнулась с коня к Соколову и что-то ему сказала. Тот кивнул согласно, извинившись перед Ниной Ивановной, дал команду расходиться по машинам.

Моторы гулко взревели, лязгнул металл, крылато взвинтились маховики, и первый агрегат, вдавливая колесами сухую стерню, двинулся вперед. Вслед за ним тронулись и другие.

Ульяна спрыгнула с коня, вытирая беретом загорелое усталое лицо, мельком взглянула на Агафона. Он подошел и взял из ее рук повод, шепнул:

– Ты молодец, Цибуля.

Агафон отвел коня к соломе и спутал ему передние ноги, выжидая, какой оборот примут дальнейшие события.

Зной палил немилосердно. Нина Ивановна окончательно сникла и разомлела, медные кудряшки развились, прическа растрепалась. Она то и дело прикладывалась к эмалированной кружке, которую Даша все время держала наготове.

Ульяна подошла к Спиглазову, упорно глядя ему в лицо, тихо и настойчиво спросила:

– Роман Николаевич, разве можно в такое время останавливать машины?

– Наверное, у меня, как у главного инженера, нет такого права? ответил он с пренебрежительной на лице усмешкой.

– Да разве о каком-то праве идет речь? Ведь вы знаете, что каждая минута простоя - тонны зерна...

– Агрегаты остановлены по моему требованию, - вмешалась Вагалянская.
– Вы агроном? Знаете ли вы, детка, сколько ваши мальчики, как вы их называете, гонят зерна в мякину?

– Знаю, - твердо ответила она.

– Вы что же, благословили их на это?

– А вам известно, что за культура ячмень?
– в свою очередь спросила Ульяна.
– Какое он имет свойство?

– Вы что, решили мне устроить агрономический экзамен? Так знайте, детка моя, я инженер по механизации сельского хозяйства и меня мало интересует, какое свойство имеет ячмень. Мне важно, чтобы нормально эксплуатировались машины и не было потерь. А ваши механизаторы скорее похожи не на мальчиков, а на разбойников. Им нужна выработка, план, а остальное пусть летит в полову.

– Неправда! Мы знаем, какая идет утечка зерна в мякину. Я могу вам точно подсчитать. Мы сейчас идем на это сознательно, потому что работаем на повышенных скоростях. Если мы упустим время, потери увеличатся в несколько раз. Вас не интересует биологическое и даже внешнее свойство ячменя, а меня, наоборот, очень волнует. При созревании ячмень круто сгибает тяжелый колос. Стебелек его у колоса быстро высыхает, делается хрупким и при малейшем прикосновении крыла быстро ломается. Часто колос падает не в приемник, а на землю.