Чтение онлайн

Так же было с Агатой и Арчи. Об их браке она написала во втором вестмакоттовском романе, «Неоконченном портрете», и сделала очень простой вывод: достоин ли муж — Дермот — ее любви, нет ли, эта любовь существует. Чтобы сохранить ее для себя, не дать умереть, ей нужно было узнать правду о Дермоте. «Я любила Дермота — но не смогла его удержать… Мне следовало знать и проявлять бдительность, а не быть столь самонадеянной и довольной собой. Если ты дорожишь чем-то больше всего на свете, нужно вести себя умнее… Я вела себя неумно…»

В соответствии с воспитанием Агата верила, что брак значит для женщины больше, чем что бы то ни было иное, и что жена должна уметь удержать мужа. Бабушка, мама — обе говорили ей это. Но она своего мужа удержать не смогла. Ее побег в Харрогит — последняя отчаянная попытка бросить кости и выиграть — убедил ее в том, что он не вернется никогда. Каждый день, который она прожила под именем миссис Нил, вбивал еще один гвоздь в гроб ее брака. Теперь она знала, что собственными руками сотворила ужасные последствия, и с этим ей предстояло жить отныне и до конца.

Для начала она прожила с этим 1927 и 1928 годы, каждый раз черпая в своей боли материал для книг и каждый раз желая лишь одного: чтобы ее муж вернулся.

Разумеется, она могла успокаивать себя тем, что Арчи в конце концов ушел бы в любом случае, и, вероятно, это даже было правдой. Но всегда оставалось сомнение: может, поведи она себя по-другому, он бы остался?

Все те суровые месяцы Агате приходилось терпеть общественное презрение и насмешки. Это было само по себе достаточно тяжело, но еще хуже оказалось то, что публичное внимание — коего, как считали многие, она якобы и добивалась, — было последним, чего она хотела: оно разрушило бесконечно ей дорогой личный мир. Такова была чудовищная, бесчестная ирония судьбы. Она не знала, что думает Арчи, насколько он винит ее за то, что она сломала ему жизнь, но, совершенно очевидно, предполагала худшее. И в этом тоже заключалась злая ирония: тот, кто был виновен в случившемся, теперь заставлял Агату, в свою очередь, испытывать чувство вины перед ним.

Где-то глубоко-глубоко, в самом дальнем уголке ее души, все еще теплилась надежда, что он вернется. Она сняла квартиру в Челси и поселилась там с Розалиндой и Карло; Арчи по-прежнему жил в «Стайлсе», пытаясь продать его, и мысль о том, что он там, в их доме — пусть ненавистном, но их общем доме, — должна была причинять ей невыносимое страдание. «Все эти общие мелочи жизни, которые так тесно связывают тебя с мужем, тебя же разрывают на части, когда ты с ним расстаешься», — напишет она в «Неоконченном портрете». Агата понимала, действительно понимала, что, даже если он и вернется, они больше никогда не будут счастливы вместе. Она — ироничная, взрослая, трезвая до цинизма — была не той женщиной, которая могла бы жить с человеком, мечтающим находиться в другом месте. Оба ее деверя, Джеймс Уоттс и Кэмпбелл Кристи, помогли ей это усвоить. Тем не менее в 1927 году Агата и Арчи встретились еще раз. Встреча была вежливой и ужасной, «мы говорили о самых обычных вещах», и она последний раз спросила его, не может ли он все-таки остаться — ради Розалинды. «Я еще раз напомнила ему, как она его любит, — писала Агата в „Автобиографии“, — и как ее озадачивает его отсутствие».

Ответ был — нет. Он по-прежнему любит Нэнси, и Нэнси, несмотря на то что разлучена с ним вот уже десять месяцев, по-прежнему любит его. Разумеется, он в долгу перед Нэнси — хотя в гораздо меньшем, чем перед женой, — за тот урон, который нанес ее репутации. Будучи мужчиной, склонным принимать бесповоротные решения, непредсказуемым и не желающим признавать свои ошибки, он прежде всего не желал уступать; для него было невозможно сказать Агате: «Да, я был не прав, да, мне следует остаться с вами». И Агата смирилась с тем, что все кончено. Они больше никогда не виделись с Арчи, хотя она хранила его фотографии и любовные письма. 20 апреля 1928 года она отправилась в суд, выслушала ложное свидетельство измены, якобы имевшей место в отеле «Гросвенор», и в октябре получила развод. Через две недели Арчи женился на Нэнси.

После этого Агата больше никогда не причащалась. И всегда испытывала стыд и вину, особенно перед дочерью, за то, что согласилась на развод с Арчи. «Даже не знаю, почему я сдалась, — писала она в „Неоконченном портрете“, — потому ли, что устала и хотела покоя, или потому, что поняла: это единственное, что можно теперь сделать, или потому, в конце концов, что просто хотела уступить Дермоту… Иногда мне кажется, что причина именно в последнем… Вот почему с тех пор я всегда чувствую себя виноватой, когда Джуди смотрит на меня… Видите ли, получается, что я предала Джуди ради Дермота».

Второй брак Арчи продлился до 1958 года, когда Нэнси умерла от рака. Агата написала ему письмо соболезнования, он ответил ей, поблагодарив за то, что она подарила ему тридцать лет счастья с Нэнси: дружеский на первый взгляд обмен письмами, изобилующий, однако, подтекстами. Была ли Агата действительно так альтруистична или все же смутно намекала Арчи на то, какая роскошная, восхитительная жизнь была бы у него с ней? И был ли ответ Арчи безукоризненно тактичным, учитывая страдания, которые он причинил Агате своей любовью к Нэнси?

Брак Арчи и Нэнси — у которых в 1930 году родился сын, — должно быть, омрачался воспоминаниями. Агата была не тем человеком, которого можно было бы не замечать. Слава ее росла, ее имя не сходило с газетных страниц, ее книги были повсюду: как неуютно, наверное, было чете Кристи видеть, например, «Убийства по алфавиту» в витрине местного книжного магазина и знать, что прославленный автор книги — женщина, которая из-за них в свое время так далеко зашла. Имя Агаты в их доме не упоминалось, равно как не упоминались и события 1926 года (сын Арчи почти ничего не знал о них вплоть до зрелого возраста). Как и Агата, они были людьми, ценившими сдержанность и умолчание. Что бы ни чувствовали и ни думали Арчи или Нэнси о непростом начале их отношений, они навсегда отодвинули это в сторону и жили исходя из реальности.

Согласно общему мнению, их брак был удачным. Говорили, что Нэнси была «веселой и полной жизни. Уверена, что они были счастливы в браке, потому что она производила впечатление счастливой женщины». [235] Однако Агата тоже умела радоваться, как никто, а ее жизнелюбие в конце концов даже начало раздражать Арчи. Он не был «общественным животным», признался его сын, «а моя мать — была». Стало быть, и Нэнси не являлась для Арчи совсем уж родственной душой — во всяком случае, не более, чем Агата. И влюбился он в нее так же внезапно, как в Агату. Разница, конечно, состояла в том, что если Агата была красива в свое время, то Нэнси была все еще красива теперь. И она была именно такой женой, о какой мечтал Арчи: не было в ней той «нездешности», которую Агата проявляла по отношению к первому мужу и которую, похоже, он несправедливо принимал за эгоизм.

После развода жизненные пути Агаты и Арчи разошлись так решительно, что казалось невозможным поверить, будто когда-то они мечтали состариться вместе. Дела в Сити шли у Арчи хорошо, он занимал директорские посты, в том числе в «Рэнк организейшн». [236] Хотя в письме к Розалинде в 1958 году он признается, что «дважды оказывался без гроша и это может случиться снова», после его смерти в 1962 году осталось свыше 90 тысяч фунтов. До Второй мировой войны у него был дом на аккуратной лондонской Авеню-роуд, а позднее он приобрел дом в Годалминге (который со всей очевидностью страдал «безвкусицей»). [237] К тому времени он уже не играл в гольф. Жил тихо. «Он был хорошим парнем, — сказал о нем проницательный Энтони Хикс, зять Агаты, иногда видевший Арчи, когда тот встречался с Розалиндой. — С Нэнси Розалинда общаться не хотела, поэтому и я виделся с ней нечасто. Она была весьма скучной особой. И Арчи становился все скучнее». [238]

Между тем Агата сделалась одной из самых знаменитых женщин в мире; она в избытке покупала дома и жила то в Кенсингтоне, то в Южном Кенсингтоне, то в Оксфордшире, то в Девоне; она совершала путешествия в пленительные дальние страны; снова вышла замуж — за человека высокого интеллекта, которого не пугал ее блестящий изобретательный ум и который, напротив, наслаждался его плодами. С ним она узнала совсем другую жизнь.

Арчи пережил позор полицейского расследования, стыд скандала, почти полный разрыв с Розалиндой. Взамен он приобрел жизнь с Нэнси, о которой мечтал весь 1926 год. Неприятности, связанные с уходом от жены, казалось, стоили того. Но несколько лет спустя с ним самим случился нервный срыв, потребовавший серьезного лечения в больнице. Впрочем, ему удалось благополучно оправиться. Как его мать и брат, он был слаб здоровьем, хотя обладал впечатляющим самоконтролем.