Чтение онлайн

— Смотри, — Илса присела на корточки рядом с телом и показала на кусочек сложенного бумажного листа, торчавший из кармана пиджака портье.

Бумага пожелтела по краям, будто ее много раз разворачивали и снова складывали. Я натянул на руку токую кожаную перчатку, ведь никогда не знаешь, что может оказаться заговоренным, и аккуратно извлек находку.

Развернув листок, я увидел строчки, нацарапанные шариковой ручкой.

«...и если вампир выпьет кровь грешника, он обретет покой...»

— Тебе о чем-нибудь это говорит? — передал я листок подруге.

Она покачала головой. Мор, заглядывающий в подсобку из коридора резко каркнул, будто предупреждая об опасности.

Вернувшись в номер, нам пришлось отложить романтические планы. Илса лежала на кровати и проглядывала досье Ренара на своем планшете, которое ей прислали из полиции. Я устроился за крохотным письменным столом и погрузился в электронную библиотеку МАБР, пытаясь отыскать нужную цитату.

— Вот черт, — пробормотал я через полчаса, когда экран вдруг погас на секунду, а потом снова включился, сам открыв книгу «Легенды Пер-Лашеза» на нужной странице.

Случайно ткнув в ссылку, я попал сразу на нужную страницу. Видимо и на чужбине, духи вели меня.

— Мсье Ренар был не просто портье, — в этот момент произнесла Илса.

— В 70-х он возглавлял банду «Серые крысы». Они грабили магазины, но однажды им не повезло с охранником очередного бутика. Они оставили после себя пару трупов. Здесь есть отчет. Их долго искали и жертв, в итоге, было больше.

— Вот как... Оказывается, у нашего «приятеля» была бурная молодость, — я откинулся на стуле, показывая ей экран.

— А вот и наша цитата. Полная версия: «Если вампир, проклятый за свои преступления, выпьет кровь грешника, чьи злодеяния превзошли его собственные, то обретет покой и сможет наконец умереть».

Илса медленно подняла глаза от экрана. В свете настольной лампы ее глаза казались черными. Привычная зелень ушла, значит Илса только что использовала какую-то свою ведьминскую способность.

— Значит, это не охота... Это казнь, — задумчиво произнесла она.

Я кивнул, соглашаясь.

— А где в Париже логово «упырей»? — добавил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Илса хищно улыбнулась, и в этот момент тень от лампы сделала ее лицо резким, почти чужим.

— Вот как раз на кладбище Пер-Лашез есть крупное «гнездо», но обычно они соблюдают договоренности. Хотя...

Я не любил вылазки на древние кладбища. Там слишком много наглых духов, которые сразу чуют во мне шамана. Лезут, шепчут, кричат, требуют... Один раз в Праге меня чуть не сбили с ног толпой — все хотели, чтобы я передал весточки живым.

А особенно запомнился случай на Ольшанском кладбище. Духи там были особо настойчивые. Один — старик в выцветшей гимнастерке схватил меня за руку так крепко, что на утро остались синяки. Он умолял передать письмо внучке, которая, как я потом выяснил, уже сама стала бабушкой. Другой — молодая женщина с трагически перекошенным лицом все норовила сунуть мне в карман прядь волос, бормоча что-то о невыполненном обещании.

Хуже всего были дети. Они вились вокруг, дергали за одежду, и их тонкие голоски сливались в пронзительный гул. Одна девочка с обожженными руками упорно тащила меня к одному надгробию, пока я не пообещал найти ее куклу. Пришлось потом неделю разыскивать в архивах, кто похоронен в той могиле.

Это всегда сбивает со следа. Путает мысли. Каждый раз после таких вылазок я несколько дней приходил в себя, отмываясь от липкого ощущения чужих смертей. Но две аккуратные дырочки на шее мертвого мужчины говорили однозначно — вампир. А значит, на кладбище придется идти. Ночью.

Я заранее нервничал от мысли, с какими навязчивыми тенями придется иметь дело на Пер-Лашезе. Мы отправились туда ближе к полуночи. Мор сидел на моем плече, цепко впиваясь когтями в толстую кожу моей куртки. Туман висел между надгробиями плотной вуалью, скрывая дорожки, так что мы рисковали споткнуться и упасть в этой белесой дымке. Снега почти не было. В этом году зима случилась особенно дождливой и промозглой, без морозов и сильных снегопадов.

— Ты чувствуешь? — прошептала Илса, и ее голос прозвучал странно громко в этой тишине.

Я кивнул, привычно отмахнувшись от бледного призрака в цилиндре, который выглянул из-за ближайшего памятника и тут же исчез, словно его и не было. В воздухе висел тонкий, едва уловимый запах крови — не свежей, а старой, въевшейся в камни. Я прикрыл глаза и прошептал один из своих коротких шаманских заговоров. В темноте перед закрытыми веками вспыхнула искра — маленькая, как светлячок, и поплыла вперед, оставляя за собой слабый серебристый след.

Я двинулся за ней и тут же споткнулся о камень, торчащий из брусчатки. Пошатнулся, усилием воли задавив готовое вырваться ругательство. Мор взлетел с плеча и каркнул откуда-то сверху. Его крик эхом разнесся между склепами.

Илса тут же подхватила меня под руку. Ее высокая худая фигура в кожаном тренче цвета воронова крыла и высоких сапогах до колен резко выделялась на фоне кладбищенского тумана. Бледные волосы, собранные в небрежный хвост, длинный светлый шарф, намотанный вокруг шеи.

— Проводник. Ведет. Помоги не врезаться в какое-нибудь надгробие, — пояснил я, чувствуя, как ее пальцы впиваются мне в локоть.

— Веди нас, как там его... Сусанин, — усмехнулась моя ведьма, но в голосе слышалась напряженность.

Мы шли за огоньком еще минут десять, петляя между могил. Духи становились навязчивее: кто-то дергал меня за рукав, кто-то шептал на ухо что-то на забытом диалекте. А потом проводник вдруг резко свернул за угол и исчез.

Немного поплутав, мы вышли к старинному склепу в греческом стиле — массивному, с колоннами и полустертыми надписями на латыни. На его верхушке уже сидел Мор. Его глаза в темноте светились слабым голубым светом.

— Мда... — пробормотал я.

— Надеюсь, никто этого больше не видит. А то так и рождаются байки про крылатых пернатых монстров.

Мы с Илсой синхронно обернулись на легкий шорох сзади. Я выхватил свой нож с рукоятью из лосиной кости и сделал шаг вперед, заслоняя Илсу.

Он вышел из-за склепа — высокий, в выцветшем фраке, с лицом, напоминающим цветом белый мрамор надгробий. Лунный свет скользил по его чертам, подчеркивая неестественную гладкость кожи: ни морщин, ни пор, будто высеченный из камня.

— Вы пришли за мной, — сказал вампир.

Его голос звучал глухо, будто доносился из глубины склепа. Мы переглянулись. Упырь, вот так сдается сам? Выходит к агентам МАБР без уговоров, угроз и насилия?