Чтение онлайн

— Нет, не надо… Я сама… — растерянно запротестовала она и присела на корточки, потянувшись за книгой. Твердой обложки они коснулись вместе. От прикосновения к неожиданно горячим пальцам Ровена вздрогнула и отшатнулась. Видела бы ее матушка! Какой позор!

Незнакомец перевернул книгу и прочитал название:

— «История общей магии». — Он криво усмехнулся: — Студенточка, значит?

Чувствуя бессильную злость, Ровена высокомерно задрала нос и заявила:

— Абитуриентка. Как бы то ни было, это не ваше дело, милорд.

Она требовательно протянула руку, ожидая, когда странный мужчина отдаст ей книгу: две другие она уже сжимала в свободной ладони.

Вместо того, чтобы, согласно этикету, извиниться и вернуть учебник, незнакомец вгляделся в ее лицо и выдохнул:

— У тебя безумно красивые глаза… Слово изумруды.

Ровена усмехнулась: да, каждый новый знакомый отмечал редкий цвет ее глаз — насыщенно-зеленый, как весенняя трава. Или, что вспоминали чаще, как изумруды.

— Может, скажешь свое имя? — вдруг спросил он.

Ровена нахмурилась — мол, с какой это стати, — но потом поняла, что он совершенно естественно перешел на «ты».

А у него тоже красивые синие глаза… Не такие редкие, как у нее, но все равно. И лицо породистое, с удивительно гармонирующими чертами.

Злость и смущение вдруг ушли, а сердце екнуло, как бы оповещая о первой влюбленности.

— Эй, Себ, ты идешь? — незнакомца окликнул кто-то из его друзей.

Не отрывая от Ровена зачарованного взгляда, «Себ» ответил ему:

— Я догоню вас, парни.

— Себ? — с усмешкой передразнила Ровена.

Молодой человек хмыкнул, насмешливо поклонился и сказал:

— Себастьян Маринер к вашим услугам. Для друзей и прелестных девушек просто Себ.

Подумав пару секунд, девушка решилась:

— Ровена. Э-э-э… Леди Ировенн Сегнар.

***

Настоящее

Когда мы познакомились с Себастьяном, был действительно прекрасный теплый вечер. В Глостере редки такие вечера, чаще всего там дожди, слякоть и сырость. Еще реже удавалось выбраться погулять в одиночестве.

Тогда я еще слушалась мать, была покорной дочерью, хотя зачатки дерзости уже проявлялись. Внимание Себастьяна, его стремление выйти за рамки этикета когда-то восхитили меня и подвигли на собственные действия. Жаль, что это же и с ног на голову перевернуло мою жизнь.

Я честно старалась играть роль сдержанной элегантной леди, но Себастьян помог мне проявить себя настоящую.

Наверное, все не так уж плохо. Несмотря на незаживающую сердечную рану и проявившуюся обиду на Эрриана я рада, что все сложилось так. Мне нравится моя нынешняя жизнь, я довольна работой и городом. И пусть иногда подушка становилась мокрой от слез, горечь обжигала все внутри… боги, но я ведь начала восстанавливать свою жизнь! В Салеме было тяжело, я жила в постоянном страхе за себя, боялась, что призраки прошлого меня настигнут. И это не только Эрриан, были там люди и похуже. Город ведьм позволил мне начать жизни с чистого листа, но больше ничего — ни друзей, ни любви. Я целиком погрузилась в изучение магии.

После переезда в Вандею стало проще. Появился Кормак, который подобрался ближе всех. Профессор Агилон, добродушный старик, с которым приятно было проводить вечера в интеллектуальной беседе. Пожалуй, даже Калису Филикс и Ричарда Верделета я могла назвать приятелями. Никого из них я не могла назвать друзьями, но только по собственной вине: не могла довериться, рассказать о своем прошлом. А какая дружба начинается со лжи?

Если уж на то пошло, я и любовника не подпускала достаточно близко. И сама не понимала, почему мы оказались вместе. Просто в какой-то момент он заметил меня, начал красиво ухаживать, и я сдалась. Хотела почувствовать… да без понятия, чего я хотела. Любви? Доверия? Внимания? После Эрриана и… В общем, давно у меня никого не было. Не могла.

Но каждому хочется перестать испытывать одиночество, почувствовать, что рядом есть человек, который сделает все ради тебя. Вот я и поддалась ухаживаниям, хотя не чувствовала особой симпатии.

Не, не так — холод. Я чувствовала смертельный холод, когда он прикасался. Губы на моей коже не вызывали табуна мурашек, не сжигали изнутри пламенным томлением. Все было так, как в Асторе, когда я была кем-то другим.

Но я не знала, почему продолжала периодически видеться с ним. Мучила себя и его, но не хотела упускать надежду на нормальное будущее.

Погруженная в тяжелые размышления, я автоматически шла по тротуару, маневрируя между прохожими. Ноги сами несли меня к ресторану, на встречу с Эррианом, но до сознания это доходило медленно.

Я чувствовала сильную усталость, какую-то обреченность и уверенность в собственном одиночестве. Не могла полюбить, не могла вернуться в прошлое и все исправить.

Последняя мысль заставила меня замедлить шаг. Сердце невольно екнуло при внезапно возникшей идее.

Вообще-то… могла. Можно все исправить, попробовать вернуть все, вот только получится ли? Не в прямом смысле, но… если Эрриан меня не узнал, но вновь начал испытывать симпатию, то, быть может, у нас все может получиться?

Мысль была настолько безумной, что я замерла посреди тротуара. Кто-то позади, совсем не ожидая этого, наткнулся на меня, заставив пошатнуться и потерять равновесие. Нелепо взмахнув руками, я отстраненно поняла, что упала прямо на мостовую.

Послышался скрип колес по камню, испуганное ржание лошади и…

Я испуганно зажмурила глаза.

— Демоны! — выругался кто-то рядом и подхватил меня на руки. — Какого черта ты падаешь на ровном месте?!

Распахнув глаза, я растерянно посмотрела на Себастьяна. Он спокойно шел по тротуару, направляясь к находившемуся неподалеку ресторану. И, похоже, усталости и напряжения из-за того, что нес меня на руках, явно не испытывал.

Коротко выдохнув, я умудрилась выглянуть из-за его плеча и рассмотреть, что случилось. Лошадь застыла стоя на задних копытах, в панике вращая глазами. Шкура ее едва заметно поблескивала от заклинания заморозки, очевидно, брошенного Эррианом. Через минуту заклинание должно само исчезнуть.

Откинув голову, я прикрыла глаза, чтобы не видеть пораженных и испуганных прохожих, и прошептала:

— Спасибо, Эрриан.

Послышался смешок, а потом он спокойно произнес:

— Вам повезло, что я оказался рядом, ректор Маринер.

Ну вот, первоначальный шок прошел, и он вновь начал обращаться на «вы».

Я тоже пришла в себя. Те странные мысли, которые возникли прямо перед падением на мостовую, казались нелепыми. Нельзя восстановить то, что сгорело дотла уже давно. И Себастьяна вернуть нельзя: рано или поздно он вспомнит меня, а я больше всего опасалась этого. Больше всего на свете боялась, что он начнет насмехаться над когда-то влюбленной идиоткой.

Поэтому выбрось все наивные идеи из головы, Рейвен, и соберись!