Академия Даркбирч 2 Угли и секреты
Шрифт:
Его комната раскрывается передо мной: огромная и вычурная. Сводчатые потолки теряются в темноте над резными каменными стенами, инкрустированными прожилками чего-то, похожего на расплавленное золото. Древние гобелены с изображениями летающих драконов висят между высокими окнами, прорубленными в самой скале, открывая головокружительный вид на пещерный город внизу. Воздух пахнет благовониями и чем-то ещё — чем-то первобытным, словно молния перед грозой. И, конечно же, у одной стены доминирует огромная кровать, задрапированная шёлковыми алыми простынями…
В сознании вспыхивает воспоминание о нашей схватке в Хитборне: мой клинок, его голая сила, наши тела, боровшиеся на похожих простынях. Воспоминание жжёт мою кожу. Насколько невозможным казался бы тогда этот момент — стоять в покоях моего врага не как его убийца, а как его… кто, собственно?
Виновник торжества сгорбился у столика у окна, растирая в латунной чаше что-то, пахнущее серой и медью. Древние руны по её краю ловят свет свечей, пульсируя слабой жизнью.
«Тебе не следовало бы быть здесь», — бормочет Дейн, затем поворачивается. Правая сторона его лица покрыта большими гневно-красными волдырями и ожогами. Живот у меня сжимается — не от удовлетворения, как должно было бы, а от чего-то опасно близкого к беспокойству.
«Что ж, терпи», — говорю я, скрестив руки. «Я здесь».
«Я в порядке».
«Конечно. Если „в порядке“ означает „покусанный дракончиком“».
Его пестик не прекращает круговых движений, но уголок его рта дёргается вверх, прежде чем выражение лица снова становится жёстким.
«Тебе стоит увидеть другого парня».
«Я слышала». Дверь щёлкает за моей спиной. «Что тебе нужно?»
«Уединение было бы неплохо».
«Не будет».
«Зачем ты здесь, Эсми? Наслаждаешься зрелищем?»
Из меня вырывается сухой смешок, скрывающий комок в горле. «Всегда. Но этим ожогам нужен уход».
«Просто минеральный компресс». Он кивает на свою работу. «Старое драконье средство».
Щёлкнув пальцами, он поджигает смесь изумрудным пламенем, после чего она оседает в чёрную пасту, пронизанную зелёным.
«Дай мне помочь», — настаиваю я, скользя на стул рядом с ним.
Наши колени соприкасаются, когда я наклоняюсь. Пульс учащается, и я ненавижу то облегчение, что он жив.
«Мне не нужна твоя помощь», — говорит он, сжав челюсти.
«Жаль». Я тянусь к чаше. «Ты всё равно её получишь».
Он щурится. «Осторожнее, Салем. Кто-нибудь может подумать, что ты заботишься».
«Не льсти себе». Я встречаю его взгляд. «Я потратила слишком много времени, планируя твою смерть, чтобы позволить кому-то другому украсть эту привилегию».
Что-то меняется в его выражении лица — капитуляция, которую я никогда раньше не видела. Он наклоняет голову, обнажая гневные волдыри на шее. Этот жест кажется странно интимным.
«Тонкий слой», — бормочет он, голос опускается на октаву ниже. «Покрой всё».
Я опускаю три пальца в смесь. «Поняла».
Вещество прилипает к моей коже, пока я обвожу контуры его скулы. От ожогов исходит жар, и кончики пальцев покалывают в местах соприкосновения с его плотью. Моё дыхание становится поверхностным.
«Эта штука жжёт меня», — шепчу я.
«Так и задумано».
«Разве ожоги не нужно лечить холодом?»
Один уголок его рта приподнимается, и мой живот совершает что-то неудобное.
«Драконий огонь требует драконьего лекарства», — говорит он. «К завтрашнему дню ты даже не узнаешь, что это было».
Паста почти мгновенно твердеет, образуя защитную оболочку.
«Итак», — я разрываю натянутое молчание. «Брайноры хотят тебя мёртвым».
«Вступай в клуб», — бормочет он, отводя взгляд.
«Но ты должен быть их золотым мальчиком. Буквально и метафорически. Торжествующий принц возвращается и всё такое. Что изменилось?»
Он один раз качает головой. «Не твоя проблема».
«Какого чёрта нет». Я наклоняюсь ближе. «Твои враги становятся моими врагами, когда мы магически связаны. Что сделало тебя настолько уязвимым, что Джерон отметил тебя вот так?»
Я размазываю последнюю часть пасты по его скуле, кончики моих пальцев задерживаются на краю его шеи. Мои глаза опускаются на его губы всего на одно лишнее сердцебиение. Когда я поднимаю взгляд, золото в его радужках стало ярче, до цвета расплавленного янтаря, и что-то электрическое пробегает между нами.
Комната внезапно кажется слишком маленькой, слишком жаркой. Я не могу назвать то, что происходит — это столкновение ненависти и очарования, от которого кожа покрывается мурашками, когда он рядом. Я измотана, он ранен, и на этот раз я не сопротивляюсь течению.
«Джерон недооценил меня», — говорит Дейн, его голос ниже, чем прежде. «Он забыл, что значит корона здесь».
«И теперь он мёртв. Проблема решена, верно? Ничто так не внушает лояльность, как публичная казнь».
«Я собирался парализовать его, а не испепелить». Его челюсть сжимается. «Твоя кровь что-то изменила во мне. Когда я колдовал, твоя тьма проявилась».
Воздух застревает в лёгких. «Что?»
«Это должно было быть просто заклинание связи». Его глаза теперь не встречаются с моими. «Но эта… энергия тени возникла. Когда я высвободил свой огонь наружу, я превратил его в пепел, прежде чем смог остановиться».
«Святое небо».
«Свидетели меня оправдают. Анис. Другие лорды». Он выпрямляется, морщась. «Вот. У тебя есть твоя история. Теперь ты можешь идти».
Я сужаю глаза. «Ты избегал меня несколько дней».
«У меня были дела».
«Чушь. А как насчёт этого фарса с браком? Моего билета домой? Мне нужны прямые ответы, Дейн».
Он отодвигается, затем шипит, когда движение растягивает ожог. Паста затвердела до оболочки, но я вижу, что движение даётся ему ценой. Его лицо принимает ту высокомерную маску, которую я возненавидела.
«Я найду тебе выход, Эсми. Но сейчас я имею дело с чем-то гораздо более опасным. С чем-то, что угрожает твоему миру так же, как и моему».
«Знаешь, я могла бы помочь».
«Не можешь. На самом деле, ты бы только ухудшила положение».
«Рада видеть, что ты по-прежнему monumental dick (колоссальный х*й)». Я качаю головой и встаю, но как только я отдаляюсь от него, холодная рябь пробегает по мне. Сидеть рядом с ним было тревожно тепло: его сердце колотилось у меня в ушах, его огонь снова пульсировал в моих венах, я представляла себе насыщенный, тёмный вкус его крови во рту…