Чтение онлайн

Я сворачиваю в менее оживлённый коридор, тот, что ведёт мимо оружейной и продвинутых боевых симуляторов. Воздух здесь пахнет озоном и оселом. Это чистый, резкий запах, который прорезает туман в моей голове.

Впереди Риона из моего года и ещё восемь учеников точат серебряные кинжалы у верстака. Риона — единственная, кто поднимает глаза, когда я приближаюсь, её светло-карие глаза оценивают моё состояние одним беглым взглядом. Она не задаёт вопросов. Она просто отдаёт мне один, резкий кивок — жест чистого, незамысловатого признания. Я вижу тебя. Я всё ещё здесь. Я киваю в ответ, этот краткий, безмолвный обмен утешает больше, чем расспросы. Она знает меня; знает, какая я сразу после возвращения с задания. А это не было похоже ни на одно задание прежде.

Сразу за дверьми оружейной Атлас и ещё пятеро парней с третьего и четвёртого года прислонились к стене, склонив головы над сложной схемой чар. Я оставляю их в покое, проходя мимо бесшумно. Это не обычные занятия; все нацелены на войну.

Напоминание, что у меня не так много времени наедине с собой.

Я выбираю последний маршрут и нахожу дорогу к северным стенам, место, куда я раньше приходила подумать. Ветер здесь резкий, треплет волосы по лицу и несёт запах сосны из окружающего леса. Стена с одной стороны выходит на тренировочные площадки, а с другой — на обширные, тёмные просторы леса. Кажется, будто я стою на краю собственной жизни.

Я прислоняюсь к холодному камню, позволяя ветру счищать жар с моей кожи.

Раньше я точно знала, кто я. Клинок.

Острый. Уверенный. Полезный.

Салемская сталь, Даркбирчская заточка. Они учили меня, что цель важнее боли: не спрашивай, почему ты режешь, просто следи, чтобы разрез был чистым.

Теперь я стою, чувствуя… неуравновешенность. Что-то фундаментальное во мне изменилось, словно мой центр тяжести сместился за ночь. Мои движения кажутся… заимствованными. Даже мои физические рефлексы больше не полностью мои собственные.

Я смотрю на свои ладони в холодном северном свете и клянусь, что вижу мерцание, которого там быть не должно: призрачное тёплое свечение под кожей, словно металл, помнящий огонь другого мастера. Его огонь.

Они называют это связью. Но что это значит? К чему это ведёт?

Завершите ваш союз.

Слова Бринн отдаются эхом в моей голове, резким шёпотом. Елена не имела в виду метафору. Я знаю, что нет. Я знала это даже в внезапной, удушающей тишине совета… по тому, как глаза Дейна вспыхнули тёмным, знающим огнём.

Я не могу знать, стоит ли мне доверять Елене. Моя вера в духи наших предков пошатнулась, благодаря наказу моей бабушки — слепо — выпить кровь дракона без единой сноски о последствиях.

Но что я знаю — чувствую — так это то, что связь между мной и Дейном — это не просто соединение. Она чувствуется как… двигатель. Аппетит. Словно она чего-то хочет. Словно она тянет меня с самого Хитборна, лёгкое, постоянное давление у основания черепа, в горле; гул в крови; голод в глубине души.

И я не знаю, куда это ведёт.

Куда это хочет привести.

И это та часть, которая ужасает меня.

Пронзительный вопль разрывает воздух, разбивая мои мысли. Не тренировка. Внешняя тревога ковена о нарушении периметра.

Моя голова вздёргивается, инстинкты кричат. Мои глаза сканируют хмурое небо, выискивая. И затем я вижу это. Опаляющая полоса кобальтово-синего цвета, пронзающая облака, словно падающая звезда, движущаяся с невероятной скоростью и пугающей, беззвучной грацией. Она нацелена прямо в сердце нашей академии.

11

ДЕЙН

Тревога о нарушении пронзает камень. Каждая голова в комнате вздёргивается. Корвин на ногах, его рука инстинктивно тянется к клинку.

Затем мир растворяется в синем свете и вопящем камне.

Снаряд, едва крупнее моего кулака и горящий светом умирающей звезды, прорывается сквозь стену зала. Он движется с невероятной скоростью, кобальтовая комета, оставляющая за собой след озона и испарённого камня. Он пролетает в дюймах от моей головы, жар его прохождения прожигает мне щеку.

Он задевает Старейшину Фэрроу.

У него нет времени закричать. Одно мгновение он — человек, его лицо — маска шока. В следующее — он столб мелкого серого пепла, который обрушивается внутрь себя, оседая на пол безмолвным, непристойным снегопадом. Снаряд пробивает дальнюю стену и исчезает, его рокот эхом отдаётся во внезапной, глубокой тишине.

Моя первая мысль, острая и ослепительная: Эсми.

Она ушла. Она вышла из этого зала всего несколько минут назад.

«Наружу! Немедленно!» — голос Корвина раскалывает комнату.

Собрание выплёскивается из разрушенного зала, заполняя коридоры. Тёмная кровь из остальной части академии присоединяется к нам в спешке выйти на главный двор. Мои глаза сканируют территорию, выходы, стены, выискивая её. Затем, спустя несколько ударов сердца, я замечаю её, одинокую фигуру на северной стене, смотрящую на небо, откуда появился снаряд. Она жива и невредима. Облегчение настолько неожиданно острое, что почти болезненно, словно клинок скручивается в моих внутренностях. Моё сердце колотится о рёбра, дикое, пойманное в ловушку. С каких пор я так сильно боюсь за эту ведьму?

Бизу рядом со мной, его глаза сканируют облака. «Что, чёрт возьми, это было?»

Воздух всё ещё гудит остаточной энергией. Я закрываю глаза, простирая чувства, пробуя магию, оставшуюся после него. Она драконья. Мощная. И тошнотворно знакомая. Это отголосок моей собственной силы, украденной из моих вен в лабораториях Хитборна, извращённой и превращённой в оружие. Сконцентрированной в единую, сокрушительную точку.

«Ясная кровь, — говорю я, слово низкое рычание. — Они всё ещё используют то, что добыли у меня. Они создали оружие, которое может пробить эти чары, как бумагу».

Один выстрел. Испытание. Покушение, которое было либо дико успешным, либо промахом, в зависимости от цели.

Мой взгляд возвращается к Эсми на стене. Она была целью? Или это был я?

«Они выстрелили с расстояния, — говорю я, мой ум лихорадочно работает. — За лесом. Они будут отступать».

Я смотрю на Бизу. Больше слов не нужно. Мы сбрасываем человеческие формы рябью жара и трескающихся костей, чешуя заменяет кожу, крылья вырываются наружу. Тёмная кровь во дворе отшатывается, их лица — смесь благоговения и ужаса, когда два древних дракона поднимаются там, где стояли люди.