Чтение онлайн

Я заставляю руки разжаться. — Если только это не то, что ему нравится.

— Мазров создан для долга и послушания, а не боли и удовольствия. — Дейн снова обходит меня, его взгляд критичен. — Когда идёшь, представь, что проводишь линию бёдрами. Твоя обычная походка предполагает, что ты маршируешь на войну.

— Может, потому что это именно то, чем это является, — бормочу я, но пробую снова, смягчая шаг.

— Лучше. — Он одобрительно кивает. — Но твоя улыбка. — Он скрещивает руки на груди. — Она не достигает глаз.

Я пытаюсь исправить это, заставляя губы изогнуться вверх, но его выражение говорит мне, что я провалилась жалко.

— Это не улыбка, — сухо говорит он. — Это демонстрация угрозы.

— Может, если ты прекратишь критиковать каждое моё движение—

— Разве ты не хочешь помощи? — спрашивает он. — Ты предпочитаешь импровизировать, когда будешь лицом к лицу с магически усиленной машиной убийства, в то время как ты работаешь примерно на тридцать процентов от своей обычной мощности?

Я медленно выдыхаю через нос. Он прав, что мои магические способности будут подавлены ещё больше, так как мне придётся принять две подавляющие таблетки, чтобы уменьшить сигнатуру тёмнокровной, благодаря улучшающимся навыкам обнаружения Мазрова. — Ладно, — говорю я. — Покажи мне.

Он подходит, стоя позади меня, когда мы оба смотрим в зеркало. — Искренняя улыбка начинается здесь, — говорит он, слегка касаясь уголка моего глаза. Его палец проходит путь до края моего рта. — Затем путешествует сюда. Подумай о чём-то, что действительно тебе приятно.

— Как успех в этой миссии и избавление от тебя?

Уголок его рта дёргается. — Если это сработает.

Я пробую снова, визуализируя завершение ритуала, возвращение в Даркбирч победительницей и встречу с выздоровевшим братом. Моё отражение показывает тонкую, но определённо более аутентичную улыбку. Не сияющую, но хотя бы больше не угрожающую физической расправой.

— Это более убедительно, — говорит Дейн. — Теперь давай посмотрим, как ты снова идёшь.

Я бросаю на него уничтожающий взгляд. — Это урок соблазнения или урок подиума?

— Два не так различны, как ты могла бы подумать. — Он отступает, жестом приглашая продолжать. — Движение — это язык. Твоё в данный момент говорит «Я убью тебя, если подойдёшь».

Я делаю ещё одну попытку, сознательно смягчая шаг, позволяя бёдрам качаться более естественно.

Дейн наблюдает своим аналитическим взглядом. — Лучше. Теперь добавь лёгкое колебание, когда поворачиваешься — вот так. — Он демонстрирует, движение удивительно грациозное, несмотря на его мужское телосложение. — Это создаёт момент уязвимости, открытие, которое он инстинктивно захочет защитить.

— Ты, кажется, знаешь ужасно много о манипулировании мужчинами для кого-то, кто не человек, — замечаю я, имитируя поворот, который он показал.

Его губы изгибаются. — Драконы изучали человеческое поведение тысячелетиями. Ваш вид замечательно последователен в своих слабостях.

— А какие слабости у драконов? — спрашиваю я, пользуясь возможностью. — Для академических целей, конечно.

— Хорошая попытка. — Он поправляет падение моих волос, его пальцы на мгновение касаются моей шеи. — Также, это инстинкт выживания, — продолжает он. — Драконы, которые не могли очаровать людей, редко выживали достаточно долго, чтобы размножаться.

Драконы... размножались с людьми? Это для меня новость. Хотя, всё о драконах для меня новость.

— Очаровательный — не первое слово, которое я бы связала с тобой, — говорю я, восстанавливая равновесие.

— Я приберегаю это для особых случаев. — Он возвращается к своей обычной позе, интенсивность возвращается в его глаза. — Когда говоришь с ним, поддерживай зрительный контакт три секунды, затем отведи взгляд — предпочтительно на его рот. Это предполагает интерес без отчаяния. И что касается голоса: ниже, медленнее. Каждое слово должно ощущаться как мёд.

Я прочищаю горло. — Вот так? — пытаюсь я, понижая тон.

— Боги выше, нет. Мягче. Бой требует адаптации к слабостям противника. Мазров реагирует на уязвимость, не на силу.

— Значит, я должна изображать беспомощность? — Сама мысль заставляет мою кожу покрываться мурашками.

— Не беспомощность, — поправляет он, его голос опускается ниже. — Доступность. Есть сила в капитуляции. Иногда самый эффективный способ контролировать кого-то — позволить им верить, что они контролируют.

Я приподнимаю бровь. — Так ты выжил так долго среди чистокровных? Позволяя им думать, что они контролируют тебя?

— Мы обсуждаем твоё исполнение, не моё, — прохладно отвечает он.

— Тогда, возможно, тебе стоит продемонстрировать должным образом, — бросаю я вызов, скрещивая руки. — Покажи мне точно, как я должна подойти к Мазрову. — Мне надоела вся его сложная консультация.

Выражение Дейна слегка меняется, расчёт сменяет раздражение. — Очень хорошо.

Без предупреждения он трансформируется. Не физически — никакой чешуи или когтей в поле зрения — но что-то фундаментальное меняется в его присутствии. Его плечи смягчаются, его стойка раскрывается, и его глаза... его глаза обретают теплоту, которая, кажется, достигает прямо чего-то примитивного в моём мозге.

Он медленно приближается ко мне, каждый шаг преднамерен, но кажется случайным. — Представь, я — Мазров, — говорит он, его голос ниже обычного. — Я заметил тебя в таверне, сидящую одну.

Несмотря на знание, что это просто демонстрация, я чувствую, как мой пульс учащается, когда он останавливается передо мной, достаточно близко, чтобы чувствовать исходящее от него тепло, но не настолько, чтобы вторгаться в моё пространство.

— Ты поднимаешь взгляд, — мягко инструктирует он. — Не сразу. Заставь его ждать.

Я считаю до трёх в голове, затем поднимаю глаза к его, пытаясь имитировать приглашающий взгляд.

— Лучше, — бормочет он. — Теперь отведи взгляд — не быстро, но словно что-то другое на мгновение привлекло твой интерес.

Я следую его направлению, переводя взгляд на окно, прежде чем смотреть на него через ресницы.

— Хорошо. — Его одобрение не должно радовать меня, но радует. — Когда он заговорит с тобой, слегка наклони голову. Это обнажает твою шею — подсознательный сигнал доверия.

Я делаю, как проинструктирована, чувствуя себя всё более нелепо, но странно могущественно, когда вижу, как его зрачки слегка расширяются в ответ.

— Можно присоединиться? — спрашивает он, вопрос обманчиво случайный. Не дожидаясь моего ответа, он занимает место рядом со мной у воображаемой стойки. — Когда он сделает этот ход, не отстраняйся сразу. Позволь ему поверить, что его присутствие желанно.

Я заставляю себя оставаться неподвижной, хотя каждый инстинкт кричит сохранять дистанцию.