Чтение онлайн

– Вот какой ответ ты постоянно ищешь в библиотеке?

– И я найду! – упрямо уточнила она, – И уже близка. – наморщив нос, она выдала неожиданное, – Гравитация. В ней дело.

– Что?

– Не смейся. Путь – это непрямая линия, и даже не извилистая. Это скорее цепь узлов… как же объяснить? – слова давались ей с трудом, оттого она даже зарычала, – Представь себе определённые завязки в будущем, точки притяжения, это как магниты! Ты можешь разными траекториями идти, но придёшь всё равно к одной точке.

– Но если так, то… теория про то, что есть шанс избежать судьбы – фантастика.

– Я не утверждаю.

И Виктор задумчиво помахал головой, но не чтобы успокоить или дать надежду, он и в самом деле чувствовал, что даже гравитацию можно как-то обхитрить. Недаром же случились такие странности в библиотеке, бабушкин рассказ про забытого ректора, да и эти удивительные записки, как свидетельство попытки судьбу перехитрить.

– Чисто теоритически, твоя теория выглядит складно. Но… у магнита можно поменять полюса, или… спровоцировать более мощный магнит, например. Или же, как и сказал Крафт, бороться с этим притяжением.

– Бороться с притяжением… – странно повторила Эльза и подняла на него глаза. Виктору этот взгляд не понравился, а ещё он не понял в каком ключе она поняла фразу, ведь прозвучало двояко, – Может, ты и прав. Если гравитацию и может что-то победить, то только разум и воля…

– Поспорю!

– Разумеется. – хмыкнула она и сделала шаг к освободившемуся на станции месту, – Пока ты споришь, я буду побеждать гравитацию.

Он молчаливо наблюдал, как между ними с каждой секундой вырастает пропасть. Эльза буквально отдалялась от него, или же… Пути расходились?

– Нет-нет-нет!

Moulin Rouge – Ell Tango de Roxane

Феликс Ильиных – Белый снег

– Весь следующий семестр у тебя будет практика в министерстве. В Утёс ты не вернёшься.

Укололо: не вернуться в Утёс почти больно. Он привязался к академии, к местному микроклимату, к горам и этому чудесному воздуху. А архитектура? Библиотека, запахи, этот одухотворённый камень кладки, величие и уют, фантомы прошлого… и Эль.

– Если выиграю… – добавил Виктор, – А если нет, то…

– Без шансов. – ухмыльнулся Кай Дарм, – Ты выиграешь. Не позволят какой-то шестнадцатилетней пигалице вступить в такую должность! Подумай головой. А ты сын аристократического рода, рождён в высшем обществе и хорошо воспитан… – Кай сконфузился и фыркнул, – По крайней мере, с виду. Если не присматриваться.

– Ты щедр на похвалу, отец.

– Поговори ещё. Я то и дело получаю тычки от Бойла за твои проколы, это же смешно! Соревноваться с безродной сироткой и едва-едва добирать эти никчёмные балы! Виктор, это уму непостижимо!

– Всё так, но отчего же тогда самородок-Бойл в списках навылет каждый семестр?

– Это верно. – усмехнулся отец коварно, но очков интеллекту и дару сыну это не дало, – Ещё больший ноль этот Бойл, чем его папаша. И даже, чем ты.

Виктор пожал плечами и завёл руки за спину.

Создавать видимость светской беседы было несложно, как и прогуливаться по скверу с щегольски одетым отцом прямо под окнами издательства еженедельной газеты – вроде как совсем случайно, но по факту Кай Дарм отчаянно привлекал внимание и всё мечтал залезть на первую полосу. Для этого даже снизошёл до прогулки с сыном, о котором недавно опубликовали целый разворот высосанной из пальца информации.

– Не мог, что ли, интервью нормально дать? Нам с матерью пришлось выдумывать на ходу…

– Вы справились. – он мог в красках представить, как радовались родители общению с журналистами, как мать горделиво показывала фотографии семьи и наигранно вплетала подробности детства «обожаемого Виктора», о котором мало что знала. Пока обожаемый Виктор рос у бабушки на руках (которой к слову пришлось отказаться от продолжения успешной карьеры ради внука), мать с отцом не пропускали ни одного приёма или бала, мотая наследство на светскую жизнь.

– Нет, тебе на самом деле сложно!

– Хотел интригу сохранить. – слукавил Виктор в усмешке, – А то потом не о чем будет писать…

– А ведь верно! Нагнетаешь, это хорошая стратегия. О тебе напишут ещё не раз, тебя ждёт великое будущее, если не сойдёшь с Пути.

Слова в голове пронеслись эхом, а мысли улетели туда, где он застрял – в тот дирижабль и теорию гравитации. Виктор чувствовал, что нужно копать в этом направлении, но терялся, углубляясь в слишком непостижимые материи, будто не созданные для понимания простого человека.

Гравитация.

Действительно, же похоже на правду. В ней дело!

Но как… что делать? Эльза так много не договаривала, при всех их совместных открытиях, оставляла так много непознанного.

И стала она ещё задумчивей. Ещё собранней и усердней в последних рывках учёбы, хотя и смысла уже в этом не было – сертификация прошла, все основные испытания и даже практика… оставались чисто условные занятия скорее для тех, кто вне борьбы за главный приз.

Как назло, в эти дни у Виктора всё сыпалось из рук. Влюблённость начисто вышибла разум и не давала сконцентрироваться на простейших заданиях. Он не узнавал себя. И отчаялся искать глазами Эль – она старательно избегала его, в чём оказалась мастером.

– Как ты решил ситуацию с отцом Жасмин? – спросил Виктор отца.

– Рад, что ты спросил! Пришлось, между прочим, отдариваться! Вообрази, мерзавец потребовал мою лошадь!

– Ты всё равно не ездишь…

– Да какая разница! Но это хотя бы заткнуло его на месяц.

– В смысле «На месяц»? – Виктор остановился и повернулся к отцу, – Через месяц я не переобуюсь в намерениях. Не будет этого брака.

Отец очутился нос к носу с Виктором в одночасье и источал отнюдь не радость:

– Ты женишься на Жасмин или я дух из тебя выбью.

– Попробуй, отец. – улыбнулся молодой человек и одним взглядом указал на окна корреспондентов газеты, – Ты же мечтаешь о первой полосе? – он развернулся прямо к объективу высунувшегося фотографа и приобнял отца, – Смотри, как всё просто: можешь прямо сейчас начинать, потому что брака с Жасмин не будет.

Каю пришлось ослепительно улыбаться и продолжать держать марку на публику, однако его тон выдавал яд.

Странная эйфория бушевала в теле. Открыто выступать против отца нравилось! Он вдруг чётко осознал, что не обязан соответствовать ожиданиям отца, который к нему из всего спектра чувств испытывает лишь раздражение и разочарование.