Чтение онлайн

С нежностью поцеловал в лоб, внюхиваясь в каждую ноту её аромата – сумасшедшего, уютного, родного. Таким всю жизнь хотелось дышать до одури. Любимый запах!

В какой-то момент и сам задремал, откинув голову на изголовье сидения, и всё же сквозь дрёму сторожил их общий покой – и это ощущение нравилось.

А по прибытии в столицу они оба молчали, будто между ними стало больше секретов и в целом произошло нечто такое, о чём не решались заговорить. Но Виктор чувствовал – они стали ближе, это вроде как новой степени доверия.

Ходили по городу, держась за руки – так трогательно и ново! Эльза замерла в переулке, посмотрела бесцветно, перевела глаза на близлежащий рынок и показала Виктору пальцем в самый центр:

– Ты видишь этот золотой фантом? – золотыми были те, что отражали будущее.

Виктор лез из кожи вон, лишь бы увидеть то, что видит Эль, но не вышло:

– Не вижу. Что там?

– Памятник. Однажды здесь будет памятник – очень вероятно! – Эль наклонила голову и подошла ближе, рассматривая нечто не видимое другим. На её лице застыла боль, – Чудесный… ужасный.

– Это как?

– Он будет об ужасной трагедии города. Но от него столько света, что люди будут сюда стекаться сотнями.

В такие моменты слова терялись. Виктора стало зябко, но пробрала его не вьюга, а ощущение непостижимости таланта Эльзы. Такая юная, тонкая и очаровательная, но теперь стало понятно, откуда в её глазах столько взрослых переживаний. Впервые молодой Дарм своей небольшой дальнозоркости обрадовался: видеть грядущие трагедии, которые уносят спектром масштабной и не только своей боли – ужасно, пожалуй.

Виктор встал с Эль рядом у памятника, которого ещё нет, и приобнял, разделяя момент пополам. И всерьёз почувствовал, как через их с Эльзой связь в него вливается нечто запредельное, из будущего, которое может и не случиться.

– Пойдём, глазастая.

К опере пробрались со служебного входа, где Эльза словно надела чужой лик и вписалась в рабочую атмосферу театра.

– Как у тебя это выходит?

– Вик, ну я же актриса, – задора и уверенности ей было не занимать, – Мне это забавно – надевать чужие роли. К тому же о театре я мечтала с детства… всевышний, как здесь красиво! – она восхищённо оглядывала чуть ли не единственное здание столицы, которое в своём убранстве было гармонично и впечатляюще, – Это невероятно!

– Согласен. – проурчал он, погружаясь в воспоминания, – Этот театр пережил так много разных времён, а атмосфера всё равно совершенно потрясающая! Здесь будто крылья вырастают.

Эль потянула Виктора к лесам:

– Идём. Лучший обзор всегда под куполом.

– Эль, уверен, что и внизу неплохо видно.

– Из-за своего страха ты упускаешь возможность быть выше всех. – подмигнула она, – Ну же, Виктор!

Он напряжённо сглотнул и побрёл следом. Леса казались ненадёжными, но девушку лёгкая качка не пугала, она ловко взбиралась всё выше и выше, пока не оказалась под самой крышей, откуда даже потухшая люстра показалась в деталях.

– Ну не чудо ли?

– Угу. – Виктор не мог разжать напряжённые челюсти при всём желании. Страх сковал, но Эльзу одну он отпустить не мог.

Однако несколько минут спокойного созерцания сцены принесли гармонию в его тело. И вот знакомый балет с выученными партиями вызвал улыбку:

– Смотри, сейчас кордебалет появится будто из ниоткуда. Это визуальный эффект из-за преломления света…. И вот эта партия на самом деле невероятная по лексике, кажется…

– Кажется, что ей не стоит усилий так стоять, но это ад. – понимающе продолжила Эль, – Сколько в этом эмоций!

– Ты видишь?

– Конечно… Вик, а твоя бабушка долго здесь танцевала?

– Долго для балерины. Она была примой. – мечтательно прищурился он, – Когда она выходила на сцену, мир вокруг замирал, и не было равнодушных зрителей.

Эльза нахмурилась, выдавая активный мыслительный процесс:

– А… звали её?

– Фелис ле Фэй. – у Эльзы округлились глаза, а Виктор улыбнулся, – Да, это моя бабушка. Сначала её в шутку прозвали феей на сцене, а потом это перешло в псевдоним.

– Фелис ле Фэй! Быть не может! – Эльза обхватила лицо ладонями, – Это же легенда…

– Ага. – кивнул он.

Живая музыка под куполом превращалась в настоящее волшебство звука, световые блики то и дело блуждали по тёмному залу, полному зрителей, а когда представление закончилось, Эльза едва не закричала «браво». Аплодисменты отражались от стен, энергия в зале бурлила и наполняла, но Виктор будто этого не замечал, ловя эмоции только одного человека – Эльзы.

– Какая чудная идея была сходить на балет! – уже по дороге в Утёс Эль не унималась, всё говорила и говорила без передышек, махала руками и крутилась волчком.

Дирижабль на первом пироне оказался заполненным, и пришлось стоять. Эльза держалась за поручень в самом хвосте летательного судна и вдруг неожиданно мечтательно закрутилась.

А Виктор всё смотрел на неё и не смел нарушать пространство наболевшим, пока оно не сорвалось с губ само по себе:

– Эли.

– М?

– Посмотри что дальше? Я не вижу.

Мечтательность с её лица испарилась. Она затравленно уткнулась в плечо Виктору:

– А дальше надо спускаться на землю, Вик. – она прикрыла глаза и зарылась в вороте его пальто. Приятное ощущение, но отдавало грустью, – И взрослеть.

– Мне надо знать, Эль. Конкретно… – он протянул ладонь, – Посмотри!

– Не надо… – она сплела его пальцы со своими и тяжело вздохнула, – Помнишь лекцию Крафта? Первую. Он говорил про…

– Путь, конечно. Я слушаю про Путь уже четыре года.

– Вот мне нужен этот шанс отклонения от Пути.

Виктор нахмурился:

– Ты далеко видишь, да?

– Да. И вполне чётко на большой дальности. – отстранилась, чтобы поймать глазами темень за окном дирижабля, – Ничего хорошего там нет.

– Например?

Эль долго молчала, мрачнела с каждым мигом, а потом её будто сломало от фантомов, видимых только ею. Голос охрип:

– Например… – вздох, – Памятник: девочка с цветами в руках. Чудесная, чистая… Её разорвали собаки. – и голос потух совсем, а на глазах выступили слёзы, – А за ней огромный аркан, полный боли и крови. Столько огня, что в глазах белым-бело, целый город то взрывается, то на куски рвётся от боли. И я… – она зажмурилась, – Я хочу это изменить. Не попасть в тот аркан.