Чтение онлайн

– Вот и приехали, – объявил Герман, останавливаясь перед подъездом.

Сима почти с радостью выпрыгнула из машины и набрала номер первой сотрудницы. Алена. Как это символично – первый клиент на букву А. Вот, улыбнулась Сима, алфавит же я помню!

Она растянула ролл-ап и поставила его прямо на дорожке перед подъездом. Ветра нет, упасть не должен. Достала фотоаппарат, сделала пробный кадр, посмотрела на цвета. Вроде бы все хорошо.

– Алена, выходите, – скомандовала Сима в домофон.

Алена оказалась молоденькой и очень высокой девушкой. М-да, неудача. Нужна скамейка или для Алены, или для фотографа, а то Алена себя не узнает. Хотя ведь большинство именно так на нее и смотрит – снизу вверх. Эх, жалко, что это официальные фотографии, про себя вздохнула Сима. Алене нужен был совсем другой фон. Не этот скучный корпоративный логотип, а тонкие полупрозрачные березки или сливающиеся с небом серые прутики ольхи и орешника. Но что есть – то есть.

– Сделайте вид, что вы собираетесь сесть, – попросила Сима. – Иначе я сниму вас с неудачного ракурса.

Алена привычно опустила плечи, чуть присогнула колени… Видно было, что ей часто приходится казаться ниже. Сима сделала снимок, скомандовала Алене снять маску, снова щелкнула ее несколько раз и кивнула.

– Спасибо за работу, Алена. Вы свободны.

– А можно посмотреть? – девушка почти шагнула к Симе и нерешительно замерла, потом вынула из кармана скомканную маску и торопливо натянула на уши.

– Лучше не надо, – виновато улыбнулась Сима, хотя и ее улыбки под маской было не видно. – Я никогда не показываю сырые снимки. Я пришлю в отдел кадров, вы их получите.

Алена вздохнула, кивнула и, чуть сутулясь, направилась к подъезду. Сима подняла фотоаппарат, включила и у самых дверей окликнула девушку. Алена обернулась и Сима нажала затвор.

– Это бонус, – улыбнулась Сима. – Лично от меня. За то, что не дала посмотреть.

Алена помахала ей рукой и вошла в подъезд. Только в машине Сима снова включила фотоаппарат, уже заранее зная, что последний снимок будет самым лучшим. Так и оказалось. Вроде бы Алена в темно-коричневом брючном костюме должна была сливаться с коричневой дверью подъезда, но на деле девушка выглядела так, словно отделилась от нее. Как будто Алена вышла из этой глянцевитой блестящей поверхности с неровными пузырями. И оглянулась, не видел ли кто, как она проходит сквозь стены. Алена выглядела одновременно и настороженной, и зловещей. Не олень, не лесная нимфа, какой она была бы среди голых весенних деревьев, а местный дух вне человеческих понятий о добре и зле.

Сима снова вздохнула. Как же она скучает по своей работе! По настоящей работе, когда можно фотографировать человека таким, какой он есть, а не таким, каким он должен быть или каким его хотят видеть. Это было лучшее в ее работе – искать образы и фоны, которые раскроют человека. Или наоборот – скроют. Как в том портрете парня-повелителя облаков на фоне неба с надвигающимся фронтом. Как же его звали, этого парня? Сима напряглась. Она помнила снимок. Помнила джемпер из двусторонних черно-фиолетовых пайеток. И самого парня помнила, его слегка надменный взгляд, черные волосы – тщательно созданная иллюзия небрежности. Она даже помнила место, где его снимала, это был университетский городок рядом с парком… Но больше Сима не помнила ничего. Ни имени, ни других фотографий со съемки. Ладно, не страшно, когда вернется домой, найдет. Кажется, это было… Сима снова наткнулась на ту же стену. А когда это было? Неужели она начала терять память о том, что происходило с ней уже после аварии? Неужели все настолько плохо? Хотя бы время года? Точно не зима… но «точно не зима» – это девять месяцев. Ладно, в нашем климате шесть. Не так уж много. Можно будет дома пробежаться по заказам и посмотреть. Не стоит сейчас ломать голову над этим. Скорее всего, это был один из тех периодов, когда заказы сыпались один за другим без всякой видимой причины – «увидел у друга фотки», «мне тебя посоветовали», «ой, да просто захотелось красивых фоточек на днюху».

Но дома, конечно, залезть в архивы не получилось. Потому что стоило Симе принять душ и сесть за ужин, как позвонила Тати.

– Давай рассказывай! – потребовала Тати. – Водитель симпатичный?

– Под маской не видно. Но вроде да. Германом зовут.

– Уж полночь близится, а Германна все нет, – фыркнула Тати.

И она туда же!

– Вот-вот, он все ждал, что я это скажу, – призналась Сима.

– А ты не сказала?

– Нет.

– А почему? – удивилась Тати.

– Потому что я не знаю этой фразы. Или не помню.

– Ну как так? Это же вообще база, как… как… – Тати на мгновенье задумалась. – Ну это же Пушкин, Сим. «Я помню чудное мгновенье…» Давай, продолжай!

– Я не могу! Я не знаю!

– Так, ладно, может, вы что-то другое учили на память. «Я к вам пишу, чего же боле?»

– Может, более? – уточнила Сима.

– То есть «Онегина» ты тоже не помнишь?

– Видимо, нет. Он такой же известный, как Пушкин?

– Ты прикидываешься, что ли? Пушкин его и написал. Пушкин написал поэму «Евгений Онегин».

– А, – сказала Сима и прислушалась к себе. Нет, ничего не отозвалось. Никаких воспоминаний.

– Ладно, зайдем с другой стороны, – предложила Тати. – Кто милее всех князю Андрею?

– Понятия не имею. А какие варианты?

Тати захохотала.

– Дуб, например. Небо Аустерлица.

– А женщин у него совсем не было?

– Сима, это потрясающе. Как ты умудрилась забыть всю школьную программу по литературе?

– Не знаю, – вздохнула Сима. – Может, я не всю ее забыла? Может, что-то помню?

– Слово о полку Игореве, – тут же предложила Тати. – Мцыри… Но в горло я успел воткнуть и там три раза повернуть мое оружие… Нет?

– Кровожадно звучит, – пробормотала Сима. – И автор садист, так смаковать убийство.

– Так на парня барс напал, – вздохнула Тати. – Ясно. Лермонтова тоже пропустим. А что насчет «Спокойно, Маша, я Дубровский»? Хотя, нет, это тоже Пушкин, а ты его не помнишь. И Толстого не помнишь. Дай-ка подумать, кого я сама помню, – Тати немного посопела в трубку, потом рассмеялась. – Да я и сама ничего не помню, не переживай.

– Я и не переживаю, просто не по себе, – призналась Сима. – Может, я половины шуток не понимаю, если ничего этого не помню.

– Может, – легко согласилась Тати. – Но я за тобой такого не замечала. Да и вообще, мы же с тобой фотографы, а не учителя русской литературы. Зачем нам это помнить? Нам бы не забыть клиенту снимки отправить, вот это гораздо важнее…

– Кстати, о клиентах, – вспомнила Сима. – Ты не помнишь, я тебе не показывала фото парня в черном свитере, расшитом пайетками? На фоне неба с облаками. С нижнего ракурса.

– Звучит интересно, – призналась Тати. – Но не помню, чтобы видела. Так что присылай. Посмотрю, оценю, выскажусь.

– Это давно было. Не могу вспомнить, когда. Думала, может, ты помнишь. Хотя бы примерно.

Тати вздохнула.

– Нет, Симочка, совсем не помню. А как этот парень выглядел?

Сима задумалась. Она видела его так ясно, будто снимок был перед ней. Но почему-то никак не могла подобрать нужные слова.

– Черноволосый. Худой. Глаза как запятые.

– Азиат, значит? Нет, не помню. Но ты же ведешь архив?