Чтение онлайн

– Ты готова? – прозвучал голос.

Сима вздохнула и отложила расческу.

– Я думала, ты появишься попозже. Я еще не завтракала.

– Я могу подождать, – легко согласился голос.

Сима махнула рукой.

– Нет уж, давай сейчас. Это займет… много времени?

На мгновенье она испугалась, что голос сейчас скажет что-то вроде «моргнуть не успеешь», и это точно будет значить, что все не по-настоящему, потому что в мгновенное возвращение памяти Сима не верила.

– Не знаю, – в голосе звучала растерянность. – Но это будет не быстро. Так что если ты хочешь есть…

Сима представила яичницу, кружку с кофе, ломоть хлеба и поняла, как к горлу подступает тошнота.

– Нет, я не смогу. Кусок в горло не полезет.

– Ты волнуешься? – удивился голос. – Ты же в меня не веришь! – он почти ехидничал.

– Конечно, я волнуюсь, – рявкнула Сима. – А вдруг я действительно вспомню, кто я такая, кто мои родители, всю свою жизнь? Шансов немного, но вероятность ненулевая…

– Ох, Сигма, – рассмеялся голос. – Ты все-таки помнишь больше, чем думаешь.

– Даже если это так, я бы хотела контролировать свои воспоминания, – ответила Сима. – Так что? Начнем? Что мне надо сделать?

– Просто сядь перед зеркалом и посмотри себе в глаза. В зрачки. В самую черноту.

Сима вздохнула, придвинула стул, села и посмотрела на себя.

– В зрачки, – тихо напомнил голос.

Сима посмотрела в зрачки и провалилась. Она летела вниз, падала в пустоту, сердце подскочило к горлу, как будто она и правда оступилась с обрыва. Она видела перед собой только черноту, но тело обмануть нельзя. Оно падало. Сима падала так быстро, что кружилась голова и все тело сжималось от ожидания неизбежного удара. Никуда нельзя так долго падать. Но время шло, а удара не было. Сердце колотилось, Сима сжималась в ожидании удара, пока ей не показалось, что она сама превратилась в черную точку, в эту самую темноту, сквозь которую она летела, как будто от нее не осталось ничего, она растворилась в пустоте. Кто я? – думала Сима и не знала ответа. Кто я? – снова спрашивала она себя. И снова не знала, что ответить. Даже имя казалось ей искусственным. Кто я? Кто я? Женщина? Человек, фотограф? Не то, не то, все это было не то. Не те названия, не те слова. Это были ярлыки, прилепленные снаружи, а не ответ на вопрос, кто она. Эти слова ничего не говорили о ней. Имя? А какое у нее имя? Она не помнила, не могла назвать. И в этот момент, когда она поняла, что не знает о себе ничего, даже имени, она упала.

Перед глазами заплясали искры. На мгновенье Сима увидела перед собой троих. Мужчина и две женщины. На их лицах застыли до странности одинаковые выражения – недоумения и испуга. Эти выражения не шли их красивым, чересчур красивым, даже идеальным лицам. А потом испуг сменился страхом. У всех троих – лысого усталого мужчины, черноволосой статной дамы и хрупкой растрепанной девушки. А потом Сима моргнула. Она их знала! Совершенно точно! Она не помнила их имен, но знала, что терпеть не может эту хрупкую девушку, до скрежета в зубах. Красивая женщина вызывала у нее уважение, близкое к почтительному страху. У нее было длинное имя, которое вертелось на кончике языка. А мужчина… Она не знала его имени, никогда, но он был главным. Самым Главным. Но она с ним общалась.

Сима сидела на стуле перед зеркалом и хватала воздух ртом. Сердце все еще колотилось, но уже не в горле, а там, где ему и положено быть – под ребрами. Сима бросила взгляд в зеркало. Вот же она. Серафима. Фотограф. Человек. Чья-то дочь. И все равно, внутри нее осталось то чувство, тот вопрос, на который у нее не было ответа: «Кто я?».

Сима покачала головой. Вздохнула. Закрыла глаза и снова открыла. И посмотрела себе в глаза. Ничего не произошло. Она всматривалась в себя до рези в глазах, но больше не было этого страшного чувства падения, растворения в черном пространстве. А жаль. Ей бы хотелось узнать, кто эти люди. Как она связана с ними. А она связана – она знала это совершенно точно. Она их вспомнила! Не придумала.

– Ничего не получилось, – вдруг сказал голос в голове.

– Почти ничего, – поправила его Сима. – Я видела трех человек. Или правильнее – вспомнила?

– Если ты знаешь, кто они, то вспомнила.

– Я не знаю, но помню. Лысый мужчина с очень синими глазами.

– Декан, – сказал голос, и Сима поняла, что он прав.

– Точно, декан, – кивнула она с улыбкой. – И еще такая… властная красивая женщина. Я ее немного боюсь. У нее длинное имя.

– Констанция-Мауриция, – сказал голос. И это было то самое имя, что вертелось у нее на кончике языка.

Сима снова улыбнулась. Так бывает, когда вспомнишь.

– Мне она нравится.

– Нравится? – голос в голове чуть не взорвался от крика. – Ты посмотри, что она с тобой сделала!

– Что она со мной сделала? – не поняла Сима.

– Ты оказалась здесь из-за нее.

– Где здесь? В этом доме? В этом городе?

– В этом мире, – устало сказал голос. – Они тебя выбросили сюда. Хотели убить, но не получилось. Декан, Констанция-Мауриция и Эвелина.

Сима уцепилась за последнее имя – оно отозвалось в ней глухим раздражением, как иногда болит зуб.

– Эвелина меня бесит.

– Меня бесят они все, – раздраженно сказал голос.

– А тебя почему?

– Долго объяснять.

– Тогда я пойду завтракать, – сказала Сима, поднимаясь со стула.

– Осторожно, – сказал голос, но было поздно.

Сима покачнулась, как будто пол под ней слегка поплыл, она попробовала схватиться за стул, но неудачно, стул не выдержал ее веса и Сима упала на пол. Упала не страшно – больше обидно, чем больно. Но это было очень странное ощущение. Это была не усталость, не головокружение, не предобморочное состояние. Это было так… будто пол утратил материальность. Сима похлопала ладонью по полу. Нет же, вот он, твердый, чуть холодный и… да, ужасно звучит, но чуть пыльный. Доски подогнаны друг к другу не идеально, между ними есть крохотные щели. Сима провела пальцами по полу. И все же пару секунд назад он показался нематериальным, прозрачным, мягким, неплотным, проницаемым.

– Что со мной? – прошептала она. – Мурасаки, ты знаешь, что со мной? Почему пространство вокруг показалось нереальным?

– С тобой все в порядке, – тут же отозвался голос. – Это небольшие последствия нашего… сеанса. Ты не сходишь с ума.

– Это нормально?

– Я же тебя предупредил, – голос улыбнулся. – Значит, я знал, что так будет.

– И так будет в следующий раз?

– В следующий раз?

– Нууу, этого ведь мало. Я хочу вспомнить все.

– Я боюсь, Сигма, что отсюда я не смогу тебе помочь вспомнить все, – в голосе было столько грусти, что казалось, он расплачется. – Я сделал все что мог. На таком расстоянии больше ничего не получится.

Сима прикусила губу. Странно, теперь она не казалась себе сумасшедшей. И голос не казался собственным голосом в голове. Потому что она действительно вспомнила этот эпизод. Пусть он длился всего несколько мгновений и ничего не объяснял, но это были ее воспоминания, она знала этих людей, она помнила свое отношение к ним. И еще Сима отчетливо понимала, что этот эпизод не имел к ее сегодняшней жизни ни малейшего отношения. Но это тоже была ее жизнь. Может быть, гораздо больше ее, чем эта, которой она живет сейчас.

Сима почувствовала соленую влагу на губах и поняла, что плачет. Она поднялась и побрела в ванную, подставила руки под струю теплой воды и стояла, глядя на нее. Когда слезы перестали течь, Сима умылась и закрыла воду.

– Мы не сможем встретиться? – спросила Сима.

– Не знаю.

Сима вздохнула.

– Ладно, не жили хорошо, нечего и начинать.

– Не говори так, – взвился голос, – я ничего не хочу сильнее, чем встретиться с тобой.

– Если ты не в моей голове, то где ты?