Как облаком сердце одетоИ камнем прикинулась плоть,Пока назначенье поэтаЕму не откроет Господь:Какая-то страсть налетела,Какая-то тяжесть жива;И призраки требуют тела,И плоти причастны слова.Как женщины, жаждут предметы,Как ласки, заветных имён.Но тайные ловит приметыПоэт, в темноту погружён.Он ждёт сокровенного знака,На песнь, как на подвиг, готов;И дышит таинственность бракаВ простом сочетании слов.1910
Змей
Осенний сумрак – ржавое железо —Скрипит, поёт и разьедает плоть:Что весь соблазн и все богатства КрезаПред лезвием твоей тоски, Господь!Я как змеёй танцующей измученИ перед ней, тоскуя, трепещу;Я не хочу души своей излучин,И разума, и Музы не хочу…Достаточно лукавых отрицанийРаспутывать извилистый клубок;Нет стройных слов для жалоб и признаний,И кубок мой тяжёл и неглубок!К чему дышать? На жёстких камнях пляшетБольной удав, свиваясь и клубясь,Качается, и тело опояшет,И падает, внезапно утомясь.И бесполезно, накануне казни,Видением и пеньем потрясён,Я слушаю, как узник, без боязниЖелеза визг и ветра тёмный стон!1910
«Тёмных уз земного заточенья…»
Тёмных уз земного заточеньяЯ ничем преодолеть не мог,И тяжёлым панцирем презреньяЯ окован с головы до ног.Иногда со мной бывает неженИ меня преследует двойник:Как и я – он так же неизбеженИ ко мне внимательно приник.И, глухую затаив развязку,Сам себя я вызвал на турнир:С самого себя срываю маскуИ презрительный лелею мир.Я своей печали недостоин,И моя последняя мечта —Роковой и краткий гул пробоинМоего узорного щита.1910?
«Душу от внешних условий…»
Душу от внешних условийОсвободить я умею:Пенье – кипение кровиСлышу – и быстро хмелею.И вещества, мне родногоГде-то на грани томленья,В цепь сочетаются сноваПервоначальные звенья.Там в беспристрастном эфиреВзвешены сущности наши —Брошены звёздные гириНа задрожавшие чаши;И в ликованьи пределаЕсть упоение жизни:Воспоминание телаО… неизменной отчизне…1911
«Отчего душа так певуча…»
Отчего душа так певучаИ так мало милых имён,И мгновенный ритм – только случай,Неожиданный Аквилон?Он подымет облако пыли,Зашумит бумажной листвой,И совсем не вернётся – илиОн вернётся совсем другой…О, широкий ветер Орфея,Ты ушёл в морские края —И, несозданный мир лелея,Я забыл ненужное «я».Я блуждал в игрушечной чащеИ открыл лазоревый грот…Неужели я настоящий,И действительно смерть придёт?1912
«Ты прошла сквозь облако тумана…»
Ты прошла сквозь облако тумана.На ланитах нежные румяна.Светит день холодный и недужный.Я брожу свободный и ненужный…Злая осень ворожит над нами,Угрожает спелыми плодами,Говорит вершинами с вершинойИ в глаза целует паутиной.Как застыл тревожной жизни танец!Как на всём играет твой румянец!Как сквозит и в облаке туманаЯрких дней сияющая рана!4 августа 1911
«Бессонница. Гомер. Тугие паруса…»
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.Я список кораблей прочел до середины:Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,Что над Элладою когда-то поднялся.Как журавлиный клин в чужие рубежи —На головах царей божественная пена —Куда плывёте вы? Когда бы не Елена,Что Троя вам одна, ахейские мужи?И море и Гомер – всё движется любовью.Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,И море чёрное, витийствуя, шумитИ с тяжким грохотом подходит к изголовью.1915
«Образ твой, мучительный и зыбкий…»
Образ твой, мучительный и зыбкий,Я не мог в тумане осязать.«Господи!» – сказал я по ошибке,Сам того не думая сказать.Божье имя, как большая птица,Вылетело из моей груди…Впереди густой туман клубится,И пустая клетка позади…1912
Я вздрагиваю от холода —Мне хочется онеметь!А в небе танцует золото —Приказывает мне петь.Томись, музыкант встревоженный,Люби, вспоминай и плачьИ, с тусклой планеты брошенный,Подхватывай лёгкий мяч!Так вот она – настоящаяС таинственным миром связь!Какая тоска щемящая,Какая беда стряслась!Что, если над модною лавкоюМерцающая всегда,Мне в сердце длинной булавкоюОпустится вдруг звезда?1912
Адмиралтейство
В столице северной томится пыльный тополь,Запутался в листве прозрачный циферблат,И в тёмной зелени фрегат или акропольСияет издали – воде и небу брат.Ладья воздушная и мачта-недотрога,Служа линейкою преемникам Петра,Он учит: красота не прихоть полубога,А хищный глазомер простого столяра.Нам четырёх стихий приязненно господство,Но создал пятую свободный человек:Не отрицает ли пространства превосходствоСей целомудренно-построенный ковчег?Сердито лепятся капризные Медузы,Как плуги брошены, ржавеют якоря, —И вот разорваны трёх измерений узы,И открываются всемирные моря!1913