Чтение онлайн

Следует отметить резкий подъем артериального давления и периоды апное. Как только появлялось несколько вдохов давление снова опускалось. Дальнейшее развитие патогенеза отравления приводило к неуклонному снижению уровня артериального давления несмотря на отдельные взлеты, связанные с прекращением дыхания. Борьба за жизнь в этих опытах продолжалась в течение 1—1,5 часа, т. е. в 20—30 раз дольше, чем без атропина. На ЭКГ отмечались заметные изменения уже в первую минуту после введения аконитина. Он выражались в некотором увеличении вольтажа и незначительном урежении ритма сердца. Такой тип изменений оставался еще в течение 5—8 минут. Спустя 10—15 минут наблюдалось резкое увеличение вольтажа в обоих отведениях при одновременном затруднении электропроводимости желудочков. Явление брадикардин отмечалось через 35—50 минут, однако ритм сердца не был нарушен. Также сохранялась проводимость атриовентрикулярного узла. Только незадолго до смерти животного на ЭКГ появлялись аритмичные желудочковые волны на фоне атриовентрикулярной блокады (рис. 30).

Рис. 30. Кимо- и электрокардиограмма кролика, предварительно получившего внутривенно 4 мг/кг атропина сульфата, а через 5 минут 0,2 мг/кг аконитина бромгмдрата.

В опытах с предварительной двухсторонней ваготомией атропин еще сильнее препятствовал развитию аконитового токсикоза. Несмотря на то, что животным вводилась явно смертельная доза аконитина через разные интервалы (5 и 10 минут) после атропина, дыхание не останавливалось, а наоборот, несколько усиливалось за счет глубины вдохов. Такая стимуляция продолжалась 20—30 минут. Исходный уровни артериального давления и его амплитуда осцилляций тоже существенно не изменялись. Не удалось обнаружить каких-либо отклонений на ЭКГ На всем протяжении опытов (40—75 минут) ЭКГ оставалась почти такой же, как до введения аконитина (рисунки 31, 32).

Рис. 31. Кимо- и электрокардиограмма ваготомированного кролика при внутривенном введении 4 мг/кг атропина сульфата.

Рис. 32. Кимо- и электрокардиограмма ваготомированного кролика при внутривенном введении 4 мг/кг атропина сульфата, а через 5 минут 0,2 мг/кг аконитина бромгидрата.

Шесть опытов поставлено для выяснения антидотного свойства атропина на фоне аконитинового отравления, т. е. атропин вводился после аконитина.

Смертельные дозы аконитина вызывали типичные выше описанные изменения функциональной деятельности дыхательной и сердечно-сосудистой систем. Атропин в терапевтических дозах, введенный на фоне аконитинового снижения артериального давления, предотвращал наступление смерти у отравленных животных.

На рис. 33 отчетливо видно антагонистическое действие атропина при смертельном отравлении животных аконитином. Уже в момент введения антагониста восстанавливалось дыхание. Через 7—10 минут темп его ритма доходил до исходных величин, а амплитуда вдохов и выдохов стала намного выше. В дальнейшем (за 20—30 минут) полностью восстанавливался ритм дыхания, тогда как его глубина еще долго (в течение 2—2,5 часа) превосходила глубину дыхания в исходном состояния.

Рис. 33. Кимо- и электрокардиограмма кролика при внутривенном введении 0,1 мг/кг аконитина бромгидрида, а через 5 минут 4 мг/кг атропина сульфата.

На артериальное давление атропин оказывал двухфазное действие: а) если под влиянием аконитина уровень артериального давления еще не успел опуститься ниже 20 мм ртутного столба, он вызывал резкий подъем последнего. После этого в течение 3—5 минут давление оставалось на высоком уровне без особо резких скачков, присущих возбуждению блуждающих нервов, б) на 5—10-е минуты действия атропина появлялись знакомые нам «аконитиновые скачки», т. е. капе будто исчезал атропиновый эффект. Однако спустя 5—7 минут «аконитовый феномен» безвозвратно исчезал и на кимограмме появлялись кривые с умеренными осцилляциями.

Во всех случаях, когда введением атропина удавалось добиться быстрого подъема артериального давления, на протяжении 2—3 часов опыта не отмечалось гибели подопытных животных. Как правило, спустя 1,5—2 часа уровень артериального давления, а нередко и его амплитуда осцилляций приходили к исходным величинам.

Не менее интересными были изменения и в ЭКГ. Сразу же после введения аконитина на ней появлялась характерная аконитовая эксграсистолическая аритмия, которая в скором времени, вследствие блокады атриовентрикулярного узла, приводила желудочки в трепетание. Быстро падал и электрический потенциал, резко поднявшийся в первые минуты действия аконитина.

Введение атропина не приводило к быстрому изменению деятельности сердца. Еще долго (до 1,5—2 часов) продолжалась аконитиновая аритмия с политопными экстрасисголиями желудочков. Отдельные нормальные сокращения сердца появлялись только через 50—60 минут после начала действия атропина. В отличие от отравления без атропина в данных случаях электрический потенциал сердца после введения ан тагониста резко повышался и в таком состоянии оставался до полного восстановления нормальных QRS комплексов. Потенциал был сравнительно высок у предсердий и после восстановления проводимости атриовентрикулярного узла (ср. рисунки 15 и 33).

Сердце смертельно отравленного животного стало сокращаться нормально через 2—2,5 часа после введения атропина. Ритм его был приблизительно в полтора—два раза реже исходного (рис. 33).

Завершая описание результатов опытов по испытанию антитоксического действия атропина, необходимо отметить, что он не всегда гарантирует жизнь отравленным животным. В двух случаях из шести опытов атропин, введенный в момент приближения уровня артериального давления к нулевой линии не в состоянии был спасти животных от гибели. Они погибали, оставив на кривых характерные аконитиновые изменения.

После опубликования нашей монографии (Алдашев, 1961) появился ряд сообщений, среди которых имеются серьезные экспериментальные данные, дополняющие наши сведения в области фармакологии и токсикологии аконитов. Т. С. Сидорова (1963), вызывая экспериментальное отравление у кроликов 10%-ной настойкой аконита каракольского. наблюдала такие же изменения на ЭКГ, как и в наших опытах: первоначальную брадикардию, затем желудочковую экстрасистолию и пароксизмальную тахикардию, трепетание желудочков. Артериалыюе давление после кратковременного падения в момент введения резко повышалось, но в случаях смертельны отравления вскоре опускалось до нулевой линии. Такие же изменения на ЭКГ подопытных животных под влиянием токсических доз галенового препарата клубней аконита каракольского отмечал В. В. Ряховский (1968).

Все исследователи отмечают, что аконитин и его содержащие аконитовые препараты в токсических дозах постоями вызывают аритмию сердца, поэтому в последние 10—15 лет аконитин в лабораторных исследованиях применяется для вызова экспериментальной аритмии сердца. Однако в вопросах генезиса этой аритмии единого мнения нет.

Патогенез аконитиновой реакции сердечно-сосудистой системы у отравленных животных в свое время нами был представлен следующим образом.

Снижение артериального давления в момент введения ядов, вероятно, связано с раздражением барорецепторов синокаротидных клубочков. Поскольку в дальнейшем повышение давления всегда совпадает с возбуждением дыхания и повышением электрического потенциала в сердце, происходит непосредственное возбуждение как дыхательного, так и сосудодвигательного центров, вследствие чего суживаются просветы сосудов и повышается кинетика сократительной способности сердечных мышц. Подтверждением этого может служив, следующий факт. Высокий уровень артериального давления непродолжителен и держится до тех пор, пока на ЭКГ не появятся кривые аритмии. С их появлением амплитуда осцилляций артериального давления меняется. При этом нормально ритмы желудочков совпадают с резким повышением, а экстрасистолические сокращения — с падением давления.

Ваготомирование и атропинизация снимают нервные влияния на сердце, а поэтому от минимально смертельных доз алкалоидов автоматизм его не нарушается, что обеспечивает животному сохранение жизни.

Ядовитые алкалоиды аконита в массивных дозах уже в момент введения действуют на сердце губительно, вызывая блокаду как синусного, так и атриовентрикулярного узлов. В то же время мышечные волокна сердца сильно возбуждаются (Takahashi, 1953; А. М. Wedd, S. М. Tenney, 1953; З. И. Веденеева, I. Volnovsky, В. С. Byron, 1960; К. Matsuda, Т. Hoshi, S. Kameyama, 1960), в результате появляются хаотические сокращения мышц всех его отделов. В скором времени на ЭКГ регистрируются только потенциалы политопной желудочковой экстрасистолии.