Чтение онлайн

— Ты будешь в восторге! — повторяла она в десятый раз, и в её голосе звучало такое искреннее воодушевление, что Надя начинала тревожиться.

Надежда оглянулась через плечо. Данила остался у камина в окружении мужчин, что-то объяснял, жестикулируя свободной рукой, в которой не было бокала. Григорий Павлович слушал внимательно, иногда кивая. Бурлаков что-то добавлял, поглаживая седые усы. Картина выглядела мирной, даже обнадёживающей. Данила явно производил хорошее впечатление на местную элиту.

Струнный квартет заиграл новую мелодию, медленный, чувственный вальс. Несколько пар вышли в центр зала, закружились в танце. Свечи в люстре отбрасывали мягкие блики на их лица, создавая впечатление сказочного бала.

— Марина, куда мы идём? — спросила Надя, когда подруга потянула её мимо группы дам, обсуждавших сына какой-то их общей подруги.

— К окну! Там такой чудесный вид на сад, особенно сейчас, когда фонари зажгли. И там тише, можно спокойно поговорить.

Они обогнули колонну, украшенную гирляндой из живых цветов и листьев, дань сезону, и Надя увидела нишу у высокого окна. Бархатные портьеры были отодвинуты, открывая вид на освещённый сад.

Дорожки между клумбами подсвечивались фонарями на кованых столбиках, создавая причудливый узор света и тени среди темных силуэтов деревьев.

И там, у окна, спиной к залу, стоял мужчина в безупречном тёмно-синем костюме.

Высокий, широкоплечий силуэт показался Наде смутно знакомым. Что-то в повороте головы, в манере держать руки за спиной…

Мужчина обернулся, и Надя невольно улыбнулась от неожиданности.

Борис Златопольский, собственной персоной. Здесь, в Трёхречье, за тысячи километров от столицы.

Золотистые волосы были уложены с той же тщательностью, что и в обычно. Карие глаза с характерными золотыми искорками смотрели на неё с нескрываемым триумфом. На безымянном пальце поблёскивал знакомый перстень с тигровым глазом, символ рода и показатель наследника.

— Надежда, — он сделал шаг вперёд и поклонился с безупречной галантностью столичного аристократа. — Какая радость видеть тебя в добром здравии.

Первой реакцией Нади было искреннее удивление, смешанное с радостью узнавания. Всё-таки они были друзьями в академии, вместе учились, спорили о развитии магии, танцевали на балах… Но почти сразу радость сменилась смутной тревогой. Слишком уж неожиданным было его появление.

— Борис! — она постаралась, чтобы голос звучал приветливо. — Надо же, какая встреча! Что ты здесь делаешь?

Он подошёл ближе, взял её руку и поцеловал пальцы.

— Разве не очевидно? — Борис выпрямился, но её руку не отпустил. Жест был таким привычным, таким естественным, что Надя не сразу осознала его интимность. — Я приехал за тобой.

Марина всплеснула руками от восторга.

— Ах, как романтично! Я же говорила — сюрприз! Борис написал мне, сказал что ищет тебя, я и сообщила ему, что мы увидимся. Ты рада?

Надя осторожно высвободила руку, делая вид, что поправляет шаль на плечах.

— Это… довольно неожиданно, Борис.

— Для тебя я готов на всё, — в его голосе звучала абсолютная уверенность. — Когда узнал, что ты в Озерном крае, томишься в этой глуши, сразу же выехал. Неделю в дороге, представь.

Надя почувствовала растущую тревогу. То, что раньше могло бы показаться романтичным жестом, теперь выглядело как преследование.

— Я вовсе не томлюсь, — ответила она. — У меня есть свой кабинет, я занимаюсь исследованиям…

— Конечно, конечно, — Борис снисходительно улыбнулся. — Твоё увлечение медициной. Похвально для благородной девушки иметь хобби. Но согласись, пора уже оставить эти игры и вернуться к настоящей жизни.

— Игры? — Надя почувствовала, как внутри поднимается раздражение. — Борис, я спасаю человеческие жизни. Это не игра.

— Ах, Надя, не сердись, — он сделал ещё шаг ближе. — Я не хотел тебя обидеть. Просто… посмотри на себя. Ты достойна лучшего, чем прозябать в провинции среди простолюдинов. Твоё место в столице, в высшем свете, рядом со мной.

Марина кивала с таким энтузиазмом, что её серьги звенели.

— Совершенно верно! Надя, ты только представь — балы, приёмы, театры! А не эта скучная провинция с её… — она поморщилась, — болезнями и грязью.

— В столице тоже есть болезни и грязь, — заметила Надя сухо. — Просто их прячут получше.

Борис рассмеялся, как смеются над удачной шуткой ребёнка.

— Какая ты остроумная! Это я всегда в тебе ценил, твой живой ум. Кстати, о столице. Знаешь, кто недавно женился? Андрей Крылов, помнишь его? Тот самый, что вечно спорил с профессором Шульцем. Взял в жёны дочку министра финансов. А Вера Соколова с твоего потока родила двойню.

Он продолжал рассказывать столичные новости, и Надя невольно слушала. Это был её мир когда-то. Знакомые имена, знакомые места. Академия с её мраморными лестницами и гулкими аудиториями. Императорская библиотека, где она проводила часы за медицинскими трактатами. Весенние балы в Дворянском собрании…

— А твой отец, кстати, получил повышение, — добавил Борис как бы между прочим. — Теперь он входит в состав Сената. Очень гордится. Правда, скучает по дочери.

Надя вздрогнула. Отец… Она старалась не думать о нём. О том, как он смотрел, когда она объявила о своём решении уехать. Смесь разочарования и непонимания в его глазах до сих пор преследовала её в снах.

— Рад за него, — сказала она тихо.

— Он будет ещё более рад, когда ты вернёшься, — Борис придвинулся ближе, загораживая собой вид на зал. — И когда мы объявим о помолвке.

Надя отступила на шаг, но за спиной была стена.

— Борис, мы это уже обсуждали. Я не собираюсь выходить замуж. По крайней мере, не сейчас.

— Не собираешься? — он изобразил удивление. — Но твой отец дал согласие. Всё уже решено.

Он полез во внутренний карман и достал сложенный лист бумаги. Развернул его с торжественным видом фокусника, показывающего главный трюк.

— Смотри, он даже написал тебе, зная твой упрямый характер. Вот, читай.

Надя смотрела на знакомый почерк отца, на фамильную печать с гербом рода. Мир вокруг словно покачнулся.

Марина захлопала в ладоши.

— Ах, как трогательно! Надя, ты только представь, осенняя свадьба в столице! Я обязательно приеду!

— Это невозможно, — отрезала Надя. — Я совершеннолетняя. Он не может решать за меня.

Она чувствовала, как стены словно сжимаются вокруг неё. Борис стоял совсем близко теперь, загораживая выход. Его дорогой одеколон, тот самый, с нотками сандала и бергамота, который она когда-то находила приятным, теперь казался удушающим.