Чтение онлайн

Потом она узнала, что эти сто тысяч передали её мужу — Петру Фёдоровичу, ибо других в государственной казне не оказалось. А он со скандалом требовал обещанного и, пока не получил, не успокоился.

Екатерине показали сына лишь на сороковой день после рождения, но тут же унесли в покои бабки.

До матери доходили слухи, что бабка прибегает на каждый крик младенца и буквально душит его своими заботами.

Павел лежал в жарко натопленной комнате, укутанный во фланелевые пелёнки. Его колыбелька была обита мехом чёрно-бурых лисиц, а покрыт он был двумя одеялами: стёганным на вате, атласным, и розового бархата, подбитым мехом всё тех же чёрно-бурых лисиц.

Из-за этого — потом — Павел постоянно простужался и болел. Но об этом рассказывали позже.

Такого рода лелейно-растительное воспитание Павла продолжалось до смерти Елизаветы Петровны, последовавшей 25 декабря 1761 года. Когда это случилось, Павлу шёл только восьмой год и Екатерина тут же начала исправлять недостатки, допущенные в воспитании наследника престола любвеобильной бабушкой.

Тотчас же возле Павла появилась «учёная дружина» преподавателей и воспитателей, предводителем которой стал один из просвещённейших вельмож Никита Иванович Панин, блестящий дипломат, ловкий царедворец, умный и высоконравственный человек, назначенный главным воспитателем ещё в июне 1760 года.

Историю, географию и языки русский и немецкий Павлу преподавал Т. И. Остервальд, арифметику и геометрию — С. А. Порошин, Ф. И. Эпикус — физику и астрономию, а Священную историю и Закон Божий — архимандрит Платон.

Кроме того, Павла обучали рисованию, танцам, фехтованию, музыке и декламации [12] .

В более зрелом возрасте возле Павла Петровича появились трое других учёных мужей, оказавших на образование и формирование характера цесаревича сильное положительное воздействие: Иван Логинович Голенищев-Кутузов — опытнейший моряк, директор Морского кадетского корпуса, наставлявший Павла в морском деле, и будущий президент Академии наук барон Андрей Львович Николаи.

(В исторической литературе часто среди воспитателей Павла упоминают и Сергея Ивановича Плещеева, но это недоразумение, о котором будет сказано очень немного чуть позже).

Николаи учился в Страсбургском университете, изучая французскую философию, западноевропейскую и классическую литературу и искусство, занимаясь одновременно пластикой, живописью, музыкой. Окончив университет, в котором обучалось и немало русских, Николаи переехал в Париж, где вскоре познакомился с Вольтером, Дидро, д’Аламбером, бароном Гриммом, а потом и с князем Дмитрием Михайловичем Голицыным, который вскоре получил назначение российским посланником при австрийском дворе и взял с собою Николаи в качестве своего секретаря.

В 1764 году Николаи сопровождал сыновей графа Кирилла Григорьевича Разумовского в путешествии по Европе и оставил о себе столь лестное впечатление, что был рекомендован Н. И. Панину в качестве воспитателя 15-летнего Павла, а с 1773 года стал его личным секретарём, вёл и денежные дела двора цесаревича.

Глубоко порядочный, преданный Павлу и его жене, Николаи в 1797 году, после того как Павел стал императором, получил титул барона, а на следующий год стал и президентом Академии наук.

Другим весьма хорошо образованным человеком в окружении наследника был Сергей Иванович Плещеев. Всего лишь двумя годами старше Павла, Плещеев появился возле него 21 сентября 1781 года, когда Павлу было 27 лет, а Плещееву — 29.

Таким образом, никак нельзя называть Плещеева воспитателем цесаревича.

Плещеев был одним из наиболее грамотных и опытных морских офицеров, носил звание капитана второго ранга и состоял при Павле как старший морской офицер при генерал-адмирале.

Он, правда, преподавал географию России и Павлу и Марии Фёдоровне, а потом сопутствовал им в путешествии по Европе, когда «августейшие супруги» выехали инкогнито под именем графов Северных.

Особенностью воспитания и образования Павла было то, что он, как и Екатерина, выйдя из детства, даже в юности не прерывал занятий разными науками и любил чтение и различные полезные беседы.

Павел знал пять языков, историю, географию, математику, основы морского дела, начала фортификации и артиллерии.

Отец Павла — Пётр III — пока был жив, а это продолжалось очень недолго, на воспитание сына никакого влияния не оказывал, совершенно сыном не занимался, и, может быть, последнее обстоятельство весьма расположило Павла впоследствии к своему отцу, которого он почти не знал и потому не испытывал к нему никаких дурных чувств.

Теперь же пришёл черёд рассказать об отце новорождённого Павла Петровича — наследника престола великом князе Петре Фёдоровиче.

Поселившись в России, он с самого начала возненавидел и страну, которой ему предстояло править, и её народ. Кумиром же себе избрал прусского короля Фридриха II и из нескольких масонских орденов отдал предпочтение тому, во главе которого стоял властитель его дум.

Верный «брат каменщик» писал почтительные письма своему гранд-мэтру, сиречь гроссмейстеру, хотя и получал ответные эпистолы, да только переписка эта шла на пользу лишь одному из двух корреспондентов, а именно Фридриху — умному, дальновидному, просвещённому, игравшему своим поклонником столь же легко и просто, как великовозрастный Пётр Фёдорович играл с оловянными солдатиками.

Елизавета Петровна оставила трон этому тридцатитрёхлетнему недорослю.

Известный русский учёный-агроном, умный и проницательный историк, Андрей Тимофеевич Болотов писал: «Елисавета лежала ещё во гробе, а Пётр уже пировал с непотребными своими друзьями и с итальянскими певцами, вкупе с их толмачами, разговаривая на пиршествах въявь обо всех самых величайших таинствах и делах государственных».

Став императором, голштинский Митрофанушка и вконец распоясался: он был почти всегда пьян, а любимое своё английское пиво и крепчайший голландский табак — кнастер — велел носить за собою, где бы он ни был.

Под стать императору было и его окружение: кто не пил с ним вровень, тот не мог рассчитывать ни на какой государственный пост. Более того, первые сановники империи пытались во всём подражать Петру III, часто искусственно, низводя себя до его уровня; перепившись, они играли как малые дети, боролись, толкались, пинались.

Портрет «гранд-мэтра» Фридриха висел теперь уже не только в кабинете, но и над постелью Петра III. И эта приверженность демонстрировалась не когда-нибудь, а в годы войны России с Пруссией, королём которой и был Фридрих.

Дело кончилось тем, что во дворце возник заговор в пользу жены Петра — Екатерины. Верные ей гвардейские офицеры схватили «урода», как называли они Петра между собой, и убили.

28 июня 1762 года на престоле оказалась Екатерина.

В 1762 году Павлу шёл восьмой год. Нелюбимый ребёнок от нелюбимого мужа сразу же был удалён от себя Екатериной и воспитывался вдали от неё и её двора.

Девятнадцати лет Павел был повенчан с Гессен-Дармштадтской принцессой Вильгельминой, она умерла от неудачных, очень тяжёлых родов через три года, умер и ребёнок.