Чтение онлайн

В сентябре 1776 года двадцатидвухлетний Павел Петрович женился вторично. На сей раз его избранницей оказалась шестнадцатилетняя Софья Вюртембергская — в православии Мария Фёдоровна.

Незадолго до предстоящей свадьбы 1 сентября 1776 года Екатерина писала своему доверенному корреспонденту барону Фридриху Гримму: «Принцесса моя приехала вчера вечером, и с той самой минуты она разом всех восхитила собою. Она прелестна» [13] . (О бароне Гримме подробнее речь пойдёт чуть позже, как, впрочем, и о Павле Петровиче, Марии Фёдоровне, об их отношениях с детьми и императрицей Екатериной). Здесь же уместно будет добавить, что Мария Фёдоровна, прожив со своим мужем 15 лет, родила ему четверых сыновей и шесть дочерей.

А их первенцем был сын, названный Александром, родившийся 12 декабря 1777 года. Ему-то и предстояло через двадцать три года стать российским императором Александром I.

Акушеры, принимавшие роды, обрезали пуповину, соединяющую тельце младенца с последом матери, как только мальчик появился на свет. Перед ним был распахнут новый большой мир, наполненный воздухом, звуками, цветами и запахами.

Однако другая пуповина — духовная, генетическая и генеалогическая — не прервалась после того, как мальчик оказался в руках чужих людей, сотворивших только что акт родовспоможения, а, напротив, возникнув ещё в глубине материнского естества, продолжала крепнуть с каждым днём и каждым годом его самостоятельной жизни.

На втором году жизни мальчик понял, что у него есть мать, отец, есть бабушка, и тогда же, в конце второго года, появился у него и первый из братьев — Константин.

Чуть позже он понял, что его бабушка самая важная и самая главная из всех этих людей, она и появлялась возле него гораздо чаще, чем отец, а чем старше он становился, то и мать видел всё реже, а бабушку, напротив того, всё чаще.

Намного позже, скорее всего юношей, узнал он о том, что дедушка его был убит бабушкиными друзьями, а она с их помощью заняла принадлежавший ему императорский трон, и что отец его лишился своего отца и с семи лет стал сиротой. А потом он узнал, что через два года после убийства дедушки его бабушка велела убить и несчастного, слабоумного Ивана VI — Иоанна Антоновича, томившегося в Шлиссельбургской крепости с полуторалетнего младенческого возраста. Тогда же узнал он, что Иоанна Антоновича арестовала и заключила в тюрьму его прабабка Елизавета Петровна, поддерживаемая верными лейб-гвардейцами.

Узнал он и о том, что прапрабабка его — Екатерина I, мать Елизаветы Петровны, при жизни её, а особенно после смерти, немногими почиталась законной императрицей, потому что была не из владетельного дома, а родилась мужичкой и, прежде чем сделаться любовницей царя Петра I, была не то скотницей, не то солдатской портомоей.

Получалось, что была Екатерина I первой немкой в их роду, а дедушка Пётр Фёдорович был русским лишь наполовину, батюшка же его Павел Петрович из-за чисто немецких кровей своей матери, а его бабки Екатерины II — русским был на одну четверть. И на его долю, таким образом, оставалось этой крови и совсем уж ничтожно мало — всего лишь одна восьмая часть.

Неизвестно точно, когда и в какой последовательности Александр узнал обо всём этом, да только совершенно несомненно, что узнал, а узнав, жил со всем этим, храня известное внутри своего ума и внутри души своей и по-разному относясь к реалиям той семьи, в которой судьбой было ему предопределено появиться...

Десятый российский император Александр I родился 12 декабря 1777 года. На календаре значился понедельник, а первый крик новорождённого раздался, когда часы показывали три четверти десятого утра.

О точном времени появления на свет Александра информирует достоверный источник — одно из писем Екатерины II к барону Фридриху Гримму.

Екатерина узнала Гримма заочно, задолго до рождения Александра, вскоре после её вступления на престол. Он оказывал русской императрице различные услуги, но более всего ценился ею как неисчерпаемый кладезь доверительной информации, к коей барон имел доступ вследствие своей близости со многими европейскими дворами и почти всеми выдающимися людьми середины и второй половины XVIII века.

Гримм издавал рукописную газету, где комментировал политические новости, а также события в мире литературы, искусства, науки и общественной жизни. Среди подписчиков газеты был шведский король Густав III, польский король Станислав-Август, Екатерина II и другие европейские монархи.

Новости, содержащиеся в газете, часто служили поводом для переписки Екатерины с издателем, и в результате образовался целый рукописный фонд, к которому обязательно прибегают историки, занимающиеся проблемами второй половины XVIII века.

Через два дня после рождения Александра Екатерина писала Гримму: «Итак, великая княгиня родила сына, который назван в честь святого Александра Невского и которого я называю господином Александром... Что ж такого особенного выйдет из этого мальчика? Хочу думать... что имя предмета имеет влияние на предмет, а наше имя знаменито» [14] .

Выбор имени был отнюдь не случайным. Екатерина придавала этому обстоятельству весьма важное значение. И хотя она писала, что родился не Александр Великий, то есть Македонский, а Александр «маленький», всё же дача, построенная для внука на берегу Невы, называлась Пеллой, как и город, где родился Александр Македонский.

«С тех пор как он появился на свет, — писала Екатерина Гримму в начале марта 1778 года, — ни малейшего беспокойства... Вы говорите, что ему предстоит на выбор подражать либо герою, либо святому одного с ним имени; но вы, вероятно, не знаете, что этот святой был человек качествами героическими. Он отличался мужеством, настойчивостью и ловкостью, что возвышало его над современными ему удельными, как и он, князьями. Татары уважали его, новгородская вольница подчинялась ему, ценя его доблести. Он отлично колотил шведов, и слава его была так велика, что его почтили саном великого князя. Итак, моему Александру не придётся выбирать. Его собственные дарования направят его на стезю того или другого» [15] .

Переписка Екатерины с Гриммом, продолжавшаяся до самой её смерти, содержит множество любопытнейших подробностей, которые позволяют увидеть немало своеобразного и неожиданного в воспитании и обучении Александра, в том, как проходило его младенчество, детство и юность.

Одолжения барона Фридриха своей высокопоставленной покровительнице были хотя и небескорыстны, но чистосердечны и весьма полезны.

Среди прочих услуг была, в частности, и та, что именно Гримм отыскал и рекомендовал Екатерине II молодого швейцарца Фредерика Сезара де Лагарпа, ставшего не только лучшим и любимейшим из воспитателей Александра, но и тем человеком, к которому его воспитанник испытывал, пожалуй, самые неподдельные и искренние чувства уважения и любви всю свою жизнь.

Через восемь дней после рождения состоялись крестины Александра. Его крёстными отцами стали император австрийский Иосиф II, с 1765 года бывший соправителем своей великой матери Марии-Терезии, и прусский король Фридрих II, вошедший в историю с приставкой «Великий».

Разумеется, рождению и крестинам было посвящено множество балов, фейерверков и маскарадов, но в отличие от Елизаветы Петровны Екатерина II, взяв дело воспитания внука в свои руки, повела его совершенно иначе, чем её покойная свекровь. Екатерина, как только Александр появился на свет, тут же отобрала его у врачей и передала в руки генеральши Софьи Ивановны Бенкендорф (урождённой Левенштерн) — образцовой матери, прекрасно воспитывавшей своих четырёх сыновей и этим хорошо известной императрице, а потому и назначенной главной воспитательницей Александра.