Чтение онлайн

Затем следовали нравоучительные сказки о благонравных царевичах Фивее и Хлоре, где прославлялись настойчивость, смелость, доброта и многие прочие прекрасные качества.

«Вот уже два месяца, как я, продолжая законодательствовать, — писала Екатерина всё тому же Гримму, — начала составлять для забавы и на пользу господина Александра маленькую азбуку изречений, которая постоит за себя. Все, видевшие её, отзываются о ней очень хорошо и прибавляют, что это полезно не для одних детей, но и для взрослых. Сначала ему (Александру. — Примеч. авт.) говорится без обиняков, что он, малютка, родился на свет голый, как ладонь, что все так родятся, но потом познания и образование производят между людьми бесконечное различие, и затем, нанизывая одно правило за другим, как бисер, мы переходим от предмета к предмету. У меня только две цели впереди: одна — раскрыть ум для внешних впечатлений, другая — возвысить душу, образуя сердце. Моя азбука начинена картинками, но всё это наглядно ведёт к цели» [25] .

В «Бабушкиной азбуке» Екатерина выступает не только как педагог, но и как историк. Ею же были написаны исторические очерки, адресованные внукам, которые можно назвать специальным курсом древней отечественной истории.

Первая часть курса — от сотворения мира до 862 года, года «начала Руси», — составляла 40 страниц. Вторая часть доходила до середины XII века.

Очерки, по оценке самой Екатерины, представляли «противоядие негодникам, уничижающим российскую историю, каковы Леклерк и лжеучитель Левек [26] ; оба — скоты, и, не прогневайтесь, скоты скучные и гнусные» [27] .

Приступая к систематическим занятиям историей, российской словесностью, математикой, физикой и прочими предметами, Александр и Константин уже обладали определённой суммой разнообразных сведений, полученных ещё в доотроческую, младенческую пору.

Среди воспитателей великих князей первую скрипку, несомненно, играл блистательный педагог и во многих отношениях высокоталантливый человек Фредерик Сезар де Лагарп.

Гражданин самой старой республики — Швейцарии, адвокат по специальности, стойкий республиканец и либерал по убеждениям, энциклопедист по образованию, Лагарп вскоре завоевал любовь Александра, хотя сначала занимал довольно скромную должность учителя французского языка.

Когда Лагарп появился в Петербурге, ему не было ещё тридцати. О Лагарпе сообщил Екатерине всё тот же вездесущий Гримм. В 1782 году в Италию поехал младший брат фаворита Екатерины Александра Дмитриевича Ланского. Сопровождал его Гримм, который по поручению Екатерины, избрал Лагарпа.

Вместе с Ланским Лагарп приехал в Петербург и здесь совершенно очаровал всех, кому был представлен; после знакомства с Екатериной его назначили «кавалером», а потом и преподавателем французского языка к великим князьям.

10 июня 1784 года Лагарп представил Екатерине объёмистую «записку», в коей изложил, какие предметы и каким образом надлежит преподавать его воспитанникам.

«Записка» Лагарпа дополняла и развивала идеи, изложенные Екатериной в недавно сочинённой ею инструкции, и потому была высоко оценена императрицей.

«Действительно, — написала Екатерина, прочитав «записку» Лагарпа, — кто составил подобный мемуар, тот способен преподавать не только один французский язык».

После этого Лагарп из «кавалеров» был произведён в наставники великих князей. Он оказал исключительно сильное положительное влияние на Александра и сохранил это воздействие на протяжении всей его жизни. Признавая это, Александр в 1814 году сказал в присутствии А. И. Михайловского-Данилевского: «Никто более Лагарпа не имел влияния на мой образ мыслей. Не было бы Лагарпа, не было бы Александра» [28] .

Александр не однажды проявлял к своему воспитателю и старшему другу особое расположение. По их переписке мы можем судить о некоторых качествах духа и характере будущего императора.

Можно утверждать, что Александр был требователен к себе и серьёзен уже в юности. Сохранилось его письмо Лагарпу, которое было написано им в тринадцать лет. Его содержание свидетельствует, что Александру были присущи совестливость, недовольство собой, глубокий самоанализ.

«Вместо того чтобы поощрять и удваивать старания воспользоваться остающимися мне годами учения, я день ото дня становлюсь всё более нерадив, более неприлежен, более неспособен и с каждым днём всё более приближаюсь ко мне подобным, которые безумно считают себя совершенствами потому только, что они принцы. Полный самолюбия и лишённый соревнования, я чрезвычайно нечувствителен ко всему, что не задевает прямо самолюбия. Эгоист, лишь бы мне ни в чём не было недостатка, мне мало дела до других. Тщеславен, мне бы хотелось выказываться и блестеть за счёт ближнего, потому что я не чувствую в себе нужных сил для приобретения истинного достоинства. Тринадцати лет я такой же ребёнок, как в восемь, и, чем более я расту, тем более приближаюсь к нулю. Что из меня будет? Ничего, судя по наружности. Благоразумные люди, которые будут мне кланяться, станут из сострадания пожимать плечами, а может быть, будут приписывать своему отличному достоинству те внешние знаки уважения, которые будут оказывать моей особе. Так кадят идолу, смеясь над подобной комедией» [29] .

Зная вольнолюбие Лагарпа, Екатерина II внимательно следила за его влиянием на своего старшего внука, который боготворил умного, доброго, знающего и красноречивого швейцарца.

При дворе и в кругах, близких к нему, по-разному относились к Лагарпу. Если одни видели в нём нового Аристотеля при новом Александре, то и другие остерегались его, по их мнению, разлагающего влияния на великих князей.

Известный монархист, двуличный и злоязыкий, Ф. Ф. Вигель вообще считал воспитание Александра Лагарпом одной из величайших ошибок Екатерины, ибо Лагарп «карманную республику свою поставил образцом будущему самодержцу величайшей империи в мире. Идеями, которые едва могут развиться и созреть в голове двадцатилетнего юноши, начинили мозг ребёнка. Но не разжевали их, можно сказать, не переваривши их, призвал он их себе на память в тот день, в который начал царствовать» [30] .

В числе недоброжелателей Лагарпа оказался и входивший в моду баснописец И. А. Крылов, полагавший, что будущего самодержца должен воспитывать и обучать не иноземец, не знающий страны, где он случайно оказался, а только тот, кто здесь родился и кто прекрасно знает всё, что окружает и будет окружать монарха. Издержкам воспитания Александра он посвятил свою басню «Воспитание Льва».

Тем не менее Лагарп с успехом продолжал обучать Александра, и мечтательный мальчик предавался несбыточным фантазиям о том, как он уподобит Россию Швейцарии и заменит монархию республикой, а рабство — свободой.

Но не один Лагарп принимал участие в воспитании Александра. Среди наставников наследника престола по справедливости должен быть назван священноучитель и духовник великих князей Андрей Афанасьевич Самборский.

Происходя из бедного сельского украинского духовенства, «за отличие в науках и добронравии» послан он был по окончании Киевской духовной академии в Англию «смотрителем» за группой молодых людей, которым надлежало учиться разным наукам, а особенно агрономии.

Самборский прожил в Англии пятнадцать лет, исполняя должность священника в русской церкви в Лондоне, и в 1780 году по рекомендации русского посланника в Англии был отозван в Петербург, чтобы стать настоятелем церкви Святой Софии в Царском Селе. Затем его назначили духовником к цесаревичу Павлу и его жене Марии Фёдоровне, после чего он стал священноучителем и духовником Александра и Константина.

Следует заметить, что кроме знаний духовных наук отец Андрей хорошо разбирался в агрономии и успешно вёл своё хозяйство на подаренной ему мызе Белозёрке. Он часто водил туда своих воспитанников, рассказывая и показывая им поля и луга, огороды и скотные дворы, объяснял основы сельского хозяйства и земледелия, знакомил мальчиков с бытом крестьян.

Впоследствии, в 1804 году, Самборский, вспоминая об этих прогулках, писал Александру I: «Ваше величество могли весьма ясно познать мою прямую систему религии евангельской и религии сельской, из которых происходят благонравие и трудолюбие, которые суть твёрдое основание народного благоденствия» [31] .

Екатерина была высокого мнения об отце Андрее и не переменила внукам священноучителя, когда он заболел и болезнь его продолжалась целых четыре года. Об этом просили и сами мальчики. Во время своей болезни отец Андрей переписывался с Александром и Константином, их письма свидетельствуют о чистоте помыслов и твёрдости духовника, искренней любви к нему братьев. Главное, чему учил протоиерей Андрей своих духовных детей, что все люди равны между собой. Долгое пребывание в Англии сделало его поклонником английских порядков, он прекрасно владел английским языком, до такой степени, что кроме Закона Божьего преподавал своим воспитанникам и английский.