Чтение онлайн

вышла замуж за Д. В. Кузьмина-Караваева — юриста и историка,

социал-демократа (впоследствии эмигранта и католического свя­

щенника), стихи не писавшего, но состоявшего одним из «син­

диков» организованного Н. Гумилевым «Цеха поэтов». Через мужа

Елизавета Юрьевна, сочинявшая стихи смолоду, вошла в петер­

бургскую литературную среду. В 1912 г. «Цех поэтов» издал ее

первую стихотворную книжку «Скифские черепки». Вслед за

тем появились книга лирической прозы — «Юрали» (1915) и вто­

рой сборник стихов — «Руфь» (1916). Расставшись с мужем,

Кузьмина-Караваева снова оказалась на юге, накануне 1917 г.

вступила в партию левых эсеров и при февральском режиме

была назначена городским головой Ставрополя.

Превратности того времени привели Кузьмину-Караваеву в

эмиграцию — сперва в Константинополь, потом в Югославию, на­

конец — в Париж. Здесь она продолжала литературную работу,

издала (под фамилией: Скобцова) несколько книг: «Жатва духа.

Жития святых» (1928), «Достоевский и современность» (1929),

«Миросозерцание Вл. Соловьева», «Хомяков». Окончив богослов-

429

ский факультет эмигрантской духовной академии, она приняла

постриг, стала матерью Марией, но осталась «в миру» и заня­

лась широкой благотворительной деятельностью. Сперва она

учредила странноприимный дом для больных и неимущих эми­

грантов, а в 1935 г., проявив большую энергию в сборе средств,

встала во главе основанного ею общества «Православное дело»,

которое оказывало разнообразную помощь многим сотням обездо­

ленных русских людей. Мать Мария работала не покладая рук:

«она умела... плотничать, малярничать, шить, писать иконы,

мыть полы, стучать на машинке, набивать тюфяки, доить коров,

полоть огород. Она любила физический труд, ей были неприятны

белоручки, она ненавидела комфорт — материальный и духов­

ный, могла по суткам не есть, не спать, отрицала усталость, лю­

била опасность. Она вела жизнь суровую, деятельную»

(Евг. Б о г а т . Такая живая, такая к р а с и в а я . . . — «Комсомольская

правда», 1965, 5 сентября). В эмигрантской среде эта необычная

монахиня была «окружена любовью и редким авторитетом»

(Дм. М е й с н е р . Миражи и действительность. Записки эмигран­

та. М., 1966, с. 199). Она продолжала писать стихи — главным

образом на религиозно-нравственные темы; новый ее сборник

вышел в Париже в 1937 г.

Когда в ходе мировой войны фашисты вторглись во Фран­

цию, мать Мария решила идти пешком на Восток: «Лучше по­

гибнуть по пути в Россию, чем остаться в покоренном Париже».

Но обстоятельства сложились так, что она застряла в оккупиро­

ванном немцами Париже, и ее странноприимный дом на улице

Лурмель стал одним из центров Сопротивления. Отсюда переда­

вали посылки, деньги и подложные документы заключенным в

лагерях и тюрьмах, помогали в организации побегов, распростра­

няли новости, пойманные по советскому радио; здесь скрывали

антифашистов и бежавших из плена советских солдат. В фев­

рале 1943 г. эта подпольная антифашистская деятельность была

раскрыта. Гестапо арестовало мать Марию, ее восемнадцатилет-

него сына Юрия Скобцова и несколько ближайших ее сотруд­

ников. Все они (кроме одного) вскоре погибли в концлагерях.

Мать Мария после двухмесячного одиночного заключения была

привезена в форт Роменвиль (о ее пребывании там см. в вос­

поминаниях А. Тверитиновой «Форт Роменвиль». — «Звезда», 1960,

№ 4, с. 130, 132), а потом переправлена в Германию, в лагерь

Равенсбрюк. Здесь она подвергалась изощренным издевательствам

и жестоким побоям, но вела себя с исключительным мужеством

и благородством, духовно поддерживала оказавшихся в лагере со­

ветских женщин, учила русскому языку француженок, радова­

лась победам советского оружия. Есть несколько версий рассказа

430

о гибели матери Марии. По одной из них, очевидно, наиболее до­

стоверной, 31 марта 1945 г. она обменялась с какой-то советской

девушкой одеждой и номером и пошла вместо нее в газовую ка­

меру: «Я уже стара, а у тебя вся жизнь...»

Так бывшая петербургская поэтесса стала легендарной герои­

ней Сопротивления. В 1947 г. в Париже был издан на русском

языке сборник «Мать Мария», в который вошли ее стихи, поэ­

мы и мистерии, а также воспоминания очевидцев об ее аре­

сте и заключении в Равенсбрюке.

На Блока сильная и цельная личность Е. Ю. Кузьминой-

Караваевой произвела в свое время, по-видимому, глубокое впе­

чатление. «Прошу Вас, думайте обо мне, как я буду вспоминать

о В а с » , — писал он ей 1 декабря 1913 г. ( VIII, 430). Но стихи

Кузьминой-Караваевой оставляли его равнодушным; в том же

письме он признавался: «Скифские черепки» мне мало нравят­

ся — это самое точное выражение; я знаю, что все меняются, а

Вы — молоды очень. Но все-таки, не знаю почему, мне кажется,

что Ваши стихи — не для печати». Впрочем, вскоре же, в янва¬

ре 1914 г., Блок принял непосредственное участие в составлении

второго стихотворного сборника Кузьминой-Караваевой (см.:

IX, 202, 205). Частые встречи в 1914—1916 гг., о которых гово­

рит Кузьмина-Караваева в своих воспоминаниях, кажется,

все же несколько тяготили Блока: Елизавета Юрьевна старалась

обратить поэта в свою христианскую веру, но он сопротивлял­

ся. «Звонила Е. Ю. Кузьмина-Караваева, — записывает Блок

28 октября 1914 г. — Хотела увидеться, сказала, что ходит в об­

лаке, а я сказал ей, что мне весело» ( IX, 245; см. также запи­