Чтение онлайн

Представьте себе, что вы решили изготовить какую-нибудь оригинальную табуретку собственной конструкции. Если у вас достаточно умения, есть деревяшки, клей и есть инструмент, то вы сможете изготовить ее сами в домашних условиях, а вот изготовить инструмент вам самостоятельно уже не удастся. За пилой, молотком, стамеской, рубанком и прочим вам придется идти в магазин. Даже изготовление столярного инструмента – это более высокая ступень, чем конструирование и изготовление табуретки, а у нас речь идет о промышленности по выпуску интегральных микросхем, электровакуумных приборов и т. д., и магазинов, где бы можно было купить подходящие заводы с необходимым оборудованием, для Советского Союза в мире не было.

Как только мог, министр стремился привлечь внимание высшего руководства страны и смежников к проблемам электронной промышленности. Одна из таких акций состоялась на рубеже 1967–1968 годов. В октябре

А.И. Шокин принимает в министерстве председателя Госплана Н.К. Байбакова и затем отправляется с ним в Научный центр в Зеленограде – этот визит был подготовкой к посещению Зеленограда Председателем Совета Министров СССР А.Н.Косыгина. Алексей Николаевич побывал в НИИ микроприборов и на заводе «Компонент», в НИИМЭ и на заводе «Микрон». Наконец, в январе в Научном центре было проведено выездное заседание ВПК. Руководство МЭП, НЦ, предприятия доказывали, что проблема развития микроэлектроники – это проблема создания высокой технологии нового уровня, основа дальнейшего прогресса многих отраслей нашей страны, и решать ее нужно комплексно, рассматривая как национальную задачу. Несмотря на все усилия, надо признать, что польза от них оставляла желать лучшего, и поддержки сверху было недостаточно – обращения МЭПа в другие министерства, специализировавшиеся в разработке и производстве оптики, контрольно-измерительного оборудования, материалов и т. д., как правило, заканчивались отказом. Слишком сложное было это дело для них и хлопотное. Даже металлообрабатывающие станки с нужными для электронной технологии точностями станкостроительная промышленность не выпускала. Лучшие в стране токарные и фрезерные станки выпускались Министерством авиационной промышленности – естественно, в первую очередь для своих нужд, – но и они отставали от высочайших требований электронщиков.

Иногда удавалось передавать уже отработанную предприятиями МЭП технологию изделия для массового производства в другое ведомство, но это случалось нечасто, да и сроки освоения новой продукции затягивались на годы. В результате – запланированное отставание.

Приведем один параллельный пример. ХХ съезд КПСС знаменит не только докладом Хрущева «О культе личности и его последствиях». На этом съезде было принято решение о переводе железных дорог на тепловозную и электровозную тягу и прекращении производства в стране паровозов. Но паровоз – неприхотливая машина, выпускать их (и ремонтировать) можно было едва ли не в мастерских. А вот с задачами обеспечения железных дорог более сложными в производстве и эксплуатации тепловозами и электровозами отечественное машиностроение так до конца и не справилось, и примерно половину потребности в локомотивах в советское время приходилось закрывать импортом. Возможно, что и это имел в виду А.И. Микоян, предрекая будущее электроники: «В нашей стране создать такое невозможно». Кстати, в 1965 году А.И. вместе с начальником первого ГУ И.Т. Якименко принимал его в новом НИИ «Титан». Предсказания старого политика, бывшего теперь Председателем Президиума Верховного Совета СССР, в общем, сбывались: доставалось министру электронной промышленности от своих коллег достаточно, хотя мальчиком для битья его назвать было никак нельзя. Удары он держал крепко и мог ответить со всей внушительной силой своего опыта и авторитета.

А.И. Шокин и А.Н. Косыгин

Даже из столь поверхностного перечня проблем руководителя электронной промышленности, приведенных в книге, можно заметить, что было на кого сваливать их нерешение: и на станкостроителей, и на оптиков, и на чермет, и на цветмет, и на химиков… Да и финансовые возможности страны для вложения средств в одну из самых капиталоемких отраслей промышленности были несравненно меньше, чем у заокеанских супостатов.

При всем при этом сразу же после создания МЭП выявилось неожиданное и, казалось бы, невозможное для плановой экономики явление – у многих серийных заводов, перешедших в МЭП, существовали серьезнейшие проблемы со сбытом полупроводниковых приборов. Значительная доля их выпуска оставалась невостребованной радиоаппаратными заводами, то есть с трудом создаваемый в стране производственный потенциал использовался далеко не полностью. В рамках ГКЭТ и его взаимодействия с другими госкомитетами по новым разработкам о таком и подозревать было трудно. Со всех сторон раздавалось только одно: «Давай!» Эта ситуация была замечательно описана в статье заместителя министра К.И. Мартюшова в журнале «Наука и жизнь» [308] , которая излагается далее.

Отсутствие сбыта изделий новой номенклатуры, конечно же, являлось тормозом для выполнения заданных министерству высочайших темпов роста. Проведенный анализ показал, что в подавляющем большинстве случаев исключительно низкий уровень применения полупроводниковых приборов в промышленной и бытовой аппаратуре происходил отнюдь не из соображений технической целесообразности. В СССР уже были разработаны и даже освоены промышленностью транзисторы, работающие в диапазонах радиоволн вплоть до УКВ, в том числе позволявшие получать высокочастотные сигналы значительной мощности. Причины их недостаточного использования находились скорее в тайниках человеческой психики.

Наступление «транзисторной эры» явилось серьезным испытанием для многих радиоспециалистов, потребовало коренной ломки фундаментальных представлений и формирования других основ инженерного мышления. Если раньше, например, одной из главных задач при ее создании аппаратуры всегда было уменьшение числа ламп, то при переходе к транзисторам подобный подход зачастую отходил на второй план, не давая решающих экономических либо конструктивных эффектов. Лишний транзистор, в частности, не мог заметно изменить ни стоимость, ни экономичность карманного приемника.

Но зато в одной и той же схеме должны хорошо работать транзисторы с некоторым разбросом параметров, поскольку даже при самой высокой технологической культуре полупроводниковые приборы сходили (и сходят) с заводского конвейера со значительным статистическим разбросом параметров. Поэтому заключительным циклом производства обязательно являлось измерение основных параметров готовых приборов и разделение их на группы.

Многие из конструкторов радиотехнической и электротехнической аппаратуры при выборе транзисторов почти всегда останавливались на приборах «высших литеров», то есть на приборах с самыми лучшими параметрами. Подчас это была попытка максимально упростить свою задачу, переложив работу на чужие плечи, в других случаях это было простым проявлением страха, обусловленного недостаточно глубоким пониманием особенностей полупроводниковых приборов и транзисторных схем. В результате не только транзисторы с нестандартными параметрами, но и заметная часть приборов из числа годных не шла в дело и фактически переводилась в брак. С государственной же точки зрения было исключительно важно, чтобы «без вины виноватые» транзисторы «нижних литеров» тоже нашли широкое применение. И зарубежный опыт, и опыт своих любителей-изобретателей доказывал: даже те транзисторы, которые пока оставались за порогом годности, могли стать чуть ли не самыми ходовыми для таких изделий, как переключающие схемы, преобразователи напряжения, детские игрушки, электронные музыкальные инструменты и др.

И в других странах переход от радиоламп к транзисторам проходил не без трудностей. Несколько ранее в США сталкивались с такими же проблемами неприятия транзисторов конструкторами радиоаппаратуры, но общая развитость промышленности позволила достаточно быстро найти среди огромного числа разработчиков энтузиастов новой техники.

На преодоление психологического барьера у наших создателей радиоаппаратуры понадобилось много нервов, убеждений, организационных и даже административных мер. Одной из последних стало введение согласования обоснованности использования в новых разработках тех или иных приборов со специально созданным Центральным бюро применений полупроводниковых приборов. Для типономиналов же, которые не были дефицитными, согласования не требовалось, что поощряло к их использованию.

А.И. Шокин взялся за дело не ради должности и не собирался переводить ответственность за ход развития отрасли с себя на смежников, у которых медленно разворачивалось производство массовой радиоаппаратуры на новых компонентах. Из-за этого поставки новых электронных приборов по несколько лет шли очень малыми партиями, в основном для обеспечения разработок. Эта мелкосерийность не позволяла отработать технологию, обеспечить повышение качества ИЭТ и снизить их себестоимость. Хотя министр и не забывал при случае напомнить об этой ситуации руководству, но все же старался найти пути выхода из сложного положения самостоятельно и как можно быстрее. Тем более что выбор критериев годности наших диодов и транзисторов, если и отличался от зарубежной практики, то только в сторону более жестких норм.

«Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». По инициативе А.И. для «раскрутки» массовых изделий на полупроводниках отрасль активно приступила к их самостоятельной разработке и производству соответствующей аппаратуры. Министр посещал выставки творчества радиолюбителей, знакомился с их достижениями, и авторов наиболее удачных конструкций приглашали на работу на предприятиях отрасли. Созданные ими образцы демонстрировали возможности построения аппаратуры из приборов с «низшими литерами» или даже вовсе забракованных. С 1966 года начался процесс приобщения предприятий оборонного комплекса к широкому выпуску ТНП – товаров народного потребления.