Чтение онлайн

Только тут Зар заметил, что его одежда горит. Спину и правый бок жгло нещадно. От пола до колен хитон также объяло пламя.

Скорее автоматически, чем намеренно Зар хлопнул себя правой рукой по спине и – одновременно – левой по бедру.

Тут же огонь поглотил все вокруг.

22

Холодная вода тяжкой струей дубасила по спине и ногам. Зар попытался отползти в сторону, но кто-то крепко схватил за ноги.

– Отпустите, мать вашу! – рявкнул он, пытаясь вывернуться. Но руки, удерживавшие его, были до того дюжими, что выскользнуть не удавалось.

Огонь, – сообразил Зар. Он попытался выпростать из-под живота руку. Действие это вызвало приступ сильнейшей боли в боку и предплечье, – боль шарахнула по мозгам, и Зар провалился в пустоту…

Когда он очнулся в первый раз, перед глазами растекалось огромное синее пятно, по которому плыли горящие кольца.

Зар лежал на боку. Ему казалось, что в тело в разных местах загнано несколько ножей. Он заскрежетал зубами, пошевелился, но сил вытащить ножи не было.

Пить хотелось нестерпимо. Зар попытался облизнуть губы, но язык был как высушенная хлебная корка.

Кто-то поблизости невнятно бормотал; Зар не мог разобрать ни единого слова. Ему было жарко – гораздо жарче, чем даже в тот момент, когда он пытался тушить себя горящими руками. Ему казалось, что он укутан во что-то влажное и горячее. Какие-то тряпки, напитанные кипятком, жидким маслом, клеем, – все это накинуто прямо поверх торчащих из тела ножей, все давит, терзает… Зар попытался скинуть с себя эти противные одеяния, и десятки новых ножей тут же безжалостно впились в тело. Застонав, он снова погрузился в небытие.

Потом были мучительные часы полубессознательного состояния. Перед Заром попеременно являлись Елена, Митра, Петрович, злобная танцовщица, Сраош. Каждый из них говорил о чем-то своем, порой все они начинали между собой толкаться, спорить, каждый норовил занять место поближе к Зару. Но он гнал их всех от себя, пытался оттолкнуть, потому что и без того было тяжело дышать, – воздух был так горяч, что кожа от него чуть не лопалась.

Потом его куда-то поволокли. Рядом шла танцовщица, то и дело насмешливо поглядывая своими черными жуткими глазами. Впереди открылась дверь, и невидимые носильщики внесли его в залу, залитую ослепительным, режущим глаза, светом.

Зара швырнули на большой плоский камень, и тут не него сверху, обернувшись волками, с голодным рычанием накинулась свора поганых дэвов. Твари раздирали его на куски, вгрызались в руки и ноги, а особенно лакомым им почему-то казался его правый бок. Будучи не в силах терпеть, Зар выл от боли, матерился на чем свет стоит и пытался раскидать дэвов, но они крепко схватили его за руки и не отпускали до тех пор, пока он, утратив силы, не потерял сознание.

Когда Зар очнулся, перед ним снова мерцало синее пятно. Приглядевшись, он понял, что это белая ткань, навешенная на перекладину, а синеватой она кажется из-за освещения.

Какая-то женщина поговорила с ним, подергала за руку, и он погрузился в сон, а, проснувшись, снова был среди дэвов и призраков, которые, перебивая друг друга, спорили о том, как им лучше казнить Елену – зарезать или сжечь на костре.

Зар запереживал. Он стал отчаянно звать стражников, желая предупредить их о том, что задумали проклятые дэвы, но вместо стражников появился какой-то толстяк. Его лицо было укутано белой тряпкой, а маленькие серые глазки так и бегали, как две суетливые мышки. Незнакомец озабоченно спросил Зара, как он себя чувствует. Чем-то толстяк напомнил Зару Нахата, и он решил его вопрос проигнорировать – только презрительно усмехнулся.

Немного погодя явился муж матери Иван. Он говорил что-то о доме, пронзительно скрипел стулом, поил через соломинку минеральной водой и под его бубнеж и скрип Зар погурзился в полудрему. Потом Ивана увела танцовщица, – на ней был надет белый медицинский халат.

Временами никого подолгу не было. Зар лежал в одиночестве, пытаясь выбраться из состояния топкой дремоты, но стоило немного прийти в себя, как наползали новые волны тошнотворного дурмана.

– Дайте воды! – требовал он по-аншански, но вместо воды ему приносили кипяток.

Иногда он осознавал, что кто-то пытается ему помочь. Чьи-то руки осторожно почесывали зудящую кожу, не спеша вытаскивали из нее ножи, прикладывали к ранам прохладные повязки. Зар терпел, но порой ему начинало казаться, что его дурачат, что на самом деле дэвы под личиной добродетели готовят очередную подлость. Тогда он скрежетал зубами, ругался, вопил, требовал, чтобы твари убрались, звал Митру, считая, что только старик сможет помочь. Но Митра как назло больше не показывался. Зато объявился какой-то парень в очках. Зар тут же потребовал, чтобы из него немедленно повытаскивали все до единого ножи. Парень позвал кого-то. Пришла женщина и стала что-то делать с рукой. После этого Зар уснул, впервые надолго, а, когда проснулся, была тихая ночь.

Палату освещала синяя дежурная лампочка. Воздух был уже не горяч, жажда не так мучительна. Зар понемногу приходил в себя. Наконец вернулась способность трезво мыслить, и он понял, что с ним произошло, и где он находится. Откровенно говоря, понимание пришло гораздо раньше, но лишь теперь ум смог целиком охватить все разрозненные элементы, отбросить бред и создать более-менее завершенную картину.

Связь с Аншаном и его обитателями разорвалась бесповоротно. Побежденный Ханра, сирепый коварный Гам, злобная демоница, чердак, наполненный огнем, – все осталось в прошлом, где ему и надлежало пребывать.

Зар все еще слышал шелест дождя, бьющего по крыше, все еще помнил, каким растерянным было лицо Елены в тот миг, когда танцовщица выскочила из ее тела, а огонь окончательно вышел из-под контроля. Он хорошо помнил, как все вспыхнуло, и под ногами разверзлась пустота.

Куда же его вышвырнуло? Разве это могло произойти само собой, без специальных ритуалов и заклинаний? Неужели в музее зороастризма случился еще один серьезный пожар? С момента первого всего только месяца полтора прошло…

Стоп! А что, если ты в каком-нибудь другом мире оказался, как в том американском фильме про путешествия во времени?! И может, это и не Питер вовсе! И какой, черт побери, сейчас год?..

Зар стал ломать над всем этим голову, сосредоточенно разглядывая участок простыни перед собой, и от всех этих мыслей застучало в висках.

Он попробовал приподняться на левом локте, на всякий случай стиснув предварительно зубы. Когда он пошевелился, боль моментально отозвалась в ногах и боку, но все-таки к сегодняшней ночи она заметно притупилась, и Зар не проронил ни звука.

Ощущался неприятный сладковатый запах мази. Зар попытался заглянуть за ширму, которую образовывала простыня. Там висели какие-то излучатели, – от них исходило тепло. Зар пробовал отодвинуть край простыни, но она оказалась надежно закреплена. Тогда он немного пошевелил ногами и повертелся, стараясь определить, насколько серьезны повреждения.