Чтение онлайн

Судя по всему, особенно сильно пострадал правый бок – ребра, поясница и участок спины, а еще часть левого бедра и обе голени.

На лбу, щеках и груди также ощущался слой мази. Зар подвигал мышцами лица, – слегка запекло, но, в общем, было терпимо. Наклонив голову, он стал изучать кожу на груди. В синеватых сумерках следы от лопнувших пузырей, покрытые полурастаявшей пеной, казались серыми дырами, а краснота – мертвой кожей. Зар с опаской ее потрогал: чувствительна и не особо болюча. Стало быть, ожог на груди не слишком глубок. Значит, можно надеяться, что и лицо не напрочь обезображено.

Зар медленно повернулся. Рядом с койкой была тумбочка. На ней стояла бутылка с водой и стакан. Из стакана торчала согнутая пополам соломинка. С кряхтением Зар дотянулся до бутылки, раскупорил ее и налил до краев. Расплескивая воду, поднес стакан к подушке, поймал губами соломинку и принялся жадно тянуть.

Год! – внезапно осенило Зара. – Он должен быть обязательно обозначен на этикетке, – точно так же, как и завод-изготовитель. Оторвавшись от питья, Зар приблизив бутылку, стал всматриваться в нижнюю размеченную линию.

2008… 2009… 2010…

Слава богу! – Зар облегченно вздохнул. Данные о заводе он разобрать не смог: освещения не хватило, чтобы прочесть микроскопические буквы, но название воды – «Кристальная негазированная» – вполне обнадеживало.

Допив воду и поставив бутылку со стаканом на место, он осторожно опустился на левую лопатку.

И тут губы сами собой растянулись в улыбке.

– Ты – дома, – внезапно выдохнул он. Сердце в груди так и заколотилось.

Дома, черт побери! Ты – дома! Дома!

Он стал повторять эти слова мысленно – фраза за фразой. Странно, но поверить в то, что вернулся, оказалось еще труднее, чем шесть недель назад принять мысль, что его закинуло в прошлое.

Но это правда! Тебе удалось-таки вернуться. И главное, ты сам сделал это, не так ли? Черт! А ведь мог бы запросто и погибнуть. Отправился бы в самое пекло вслед за Нахатом. Митра-то предупреждал, что огонь опасен. При таком потенциале сжечь самого себя – дело нехитрое. Целую домну в себе таскал. Но огонь не убил тебя, везунчик. Малость, правда, поджарил, прежде чем из Аншана вышвырнуть, – может, для острастки, в назидание, чтоб не повадно было с царевичами драться и в войны с погаными демонами играть. А может, просто обиделся огонь за то, что волю ему не давал. Как бы там ни было, мягко отомстил тебе огонь Светлого Атара за то, что ты его в неволе держал. За это ему спасибо.

Зар на всякий случай пошевелил пальцами ног, еще раз поочередно прошелся мысленным зондом по участкам тела. Вроде, все в относительном порядке. Здоровье богатырское – как-нибудь выкарабкаемся. Главное – жив остался и домой вернулся.

Он слабо хихикнул и поднес к глазам ладони, шепотом повторяя: «Дома…»

Ладони, как ни странно, были вовсе невредимы, если не считать парочки незначительных пузыриков.

Зар снова и снова негромко хихикал, осторожно трогал щеки, мазюкая пальцы в пену; пытался найти лазейку в ширме, поднимал поочередно ноги; пробовал опереться на всю поверхность спины. В конце концов, он утомился и уснул.

Наутро его разбудила медсестра – симпатичная, зеленоглазая женщина лет сорока. Она растирала ваткой предплечье.

– Здрасьте, – подал голос Зар. – Не скажете, где я?

Женщина улыбнулась приветливо и удивленно.

– Ну, наконец, – воскликнула она со вздохом облегчения. – Слава тебе… Видно, жар спал, сейчас измерим… Подожди-ка, только капельницу поставлю. В ожоговом центре ты, вот где. На Будапештской.

– Где это?

– Не знаешь? – Медсестра сделала паузу и, сосредоточившись, вставила иглу. – Фрунзенский район.

– В Питере? – спросил он нетерпеливо.

– А то? – удивилась женщина. – Интоксикация у тебя. Ожоговая болезнь. С вечера первый раз спокойно уснул. Сиделок матом крыл, такого наговорил – еще ни разу не слыхивали тут. Чуть ли не связывать приходилось.

Лекарство закапало в вену. Медсестра измерила температуру, записала на листке.

– Если что – зови, – сказала она и вышла.

Потом пожилая санитарка принесла утку.

Затем был завтрак – картофельное пюре с рыбной котлетой и свекольным салатом и чай.

Потом начался обход, на котором присутствовали уже знакомый очкарик, оказавшийся лечащим врачом, и толстяк, бывший заведующим, и во времся которого Зар узнал, что сегодня девятнадцатое октября, и что он в больнице находится уже девятый день.

Ну и дела! Провалялся девять дней, а показалось – одна долгая кошмарная ночь.

Стало быть, он вернулся из прошлого в тот самый день и в то самое место, откуда начал свое путешествие!

Примерно через час после обхода явился Петрович в белом халате, и маленькая одноместная палата сразу наполнилась шумом.

Петрович очень обрадовался, увидев Зара вменяемым. Положил на тумбочку грейпфруты с бананами, уселся на стул, передал привет от ребят, стал травить анекдоты и решительно ушел ото всех вопросов по поводу случившегося.

– Чуть поправишься – вот тогда и поговорим, – бодро заверил он, но Зар успел заметить, как на миг веселые глаза-буравчики затуманила какая-то скрытая мысль.

– Тебе пить надо побольше, – назидательным тоном поучал Петрович. – Так доктор велел. Ожоги, видишь ли, много влаги испаряют. Для почек это плохо. А почки тебе еще пригодятся, равно как и печень. Про медаль-то не забыл? Пиво с тебя никто не отменял. Только на работу выходишь – сразу и проставляешься. Ха-ха! А пока, Степанов, смотри, больничный режим не нарушай. Докторов и сестер слушайся. Тебе вон какую сложную пластику сделали. Из одного места кожу брали, на другое пересаживали. А где не хватило твоей кожи, там свиную использовали. Ха-ха! Не шучу я, так доктор говорил. Так что, таблетки не выплевывай, понял? И следить за собой начинай, а то, вишь, снова бороденка отросла, как тогда… – Он запнулся, насупил лохматые брови и вдруг, воскликнул, спохватившись: – Эй!.. А чего это я молчу-то? Ха-ха! Мать-то твоя в роддоме уже! ее еще вчера вечером отвезли. Вроде, как рожать сегодня должна. Ты не волнуйся только, все с ней хорошо. Я с Иваном твоим разговаривал.

– Как? Да ей же еще срок не пришел…

– Ну, это понятие вполне относительное, – успокоил Петрович. – Бывает неделей раньше, неделей позже. Вот меня видишь? Я на месяц раньше срока вылупился. Зато Светки моей первенец на три недели запоздал, – Лешка. Так он с тебя уже вымахал, не меньше. Вот так-то. Так что готовься, Степанов, братишку своего встречать. Давай, банан почищу тебе.

Жуя банан, Зар почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы обиды. Как так? Мать рожает, а он к роддому даже приехать не может. Ей, небось, нужно чего-нибудь?..

– Эй, да ты чего погрустнел-то? – стал тормошить Петрович. – Радуйся. Все путем будет. Мать твоя в порядке, просто время пришло ей рожать. Сейчас же сообщу им, что тебе полегчало, ей тоже легче станет. Я договорился с Иваном, чтоб он к тебе заехал. Обязательно приедет после того, как мать родит, все подробно расскажет. Так что, жди вестей.

Рассказав еще пару десятков анекдотов, Петрович пожелал скорейшего выздоровления и ушел.

Попробуй в голове столько впечатлений уместить! еще не переболел своим чудесным прошлым, не успел отметить победу над нечистью, грозившей уничтожить целый мир, как дома свежие новости. Да какие! Мать за это время успела надумать рожать. Ну и дела! Мишка сегодня появиться должен. Брат!