Чтение онлайн

Библиотека и Мусей рассматриваются в одной главе [56] , на общем культурном фоне птолемеевской столицы, как результат переходящего от одного правителя к другому царского патронажа. Не простого меценатства, но дела государственной важности, требовавшего больших казённых расходов. Благодаря постоянной царской заботе в Александрии на века был обеспечен расцвет науки, литературы и образования. По сравнению с другими эллинистическими монархиями эта забота приняла невиданный размах, по причине не столько характера властителей Египта, сколько в силу благоприятных политических и экономических обстоятельств: Птолемеи опередили других монархов, занятых междоусобными войнами, поскольку имели монополию на производство папирусных свитков и баснословные доходы от вывоза из страны хлеба.

Основание Мусея и Библиотеки, приписывается Птолемею I Сотеру, бывшему, вместе с Александром Македонским, учеником Аристотеля, и естественно, взявшему в качестве примера организацию школы перипатетиков. Последующая история освещена очень кратко, хотя автор «заглядывает» и в римское время. Интересен анализ существовавших в Римской державе учреждений, подражавших птолемеевским (imitated elsewhere) [57] . Затем следуют большие главы, посвященные литературе, науке, образованию, философии.

Фрейзер говорит и о культуре массовых зрелищ, связанных с религиозными церемониями и организуемых, по заказу царей, служителями Мусея. Охватываемое Мусеем пространство, таким образом, переходит границы священного участка и распространяется на всю городскую среду. Восстанавливая облик города, Фрейзер учитывает все прежние реконструкции, при этом он склонен видеть Мусей ближе к морю и рядом с Библиотекой. Его собственная реконструкция, базирующаяся на результатах раскопок, которые были получены к началу 1970-х, сохраняла актуальность в течение двух десятилетий, после чего новые археологические открытия заставили ещё раз пересмотреть сложившиеся представления.

После двух арабо-израильских войн, Шестидневной (1967) и Судного Дня (1973), Египет, покрыв себя в глазах арабских радикалов позором Кемп-Дэвидских соглашений, сделал резкий поворот от социализма к капитализму, и хотя польские археологи продолжали работать в стране, ведущая роль переходит к западным специалистам.

С самого начала 1990-х Александрия начала стремительно преображаться, застраиваясь стеклобетонными офисами, гостиницами и банками. Для их возведения стали сноситься трущобы, и археологам было разрешено работать на строительных площадках в течение пары недель между расчисткой места для строительства и закладкой фундамента.

Даже в такой спешке удалось немало сделать. Например, продолжить изучение Цезарея, дойдя, к сожалению, лишь до слоев, относящихся к IV веку от Р. Х. А непосредственно на месте строительства здания Новой Библиотеки найти фрагменты мозаичных полов птолемеевских дворцов.

Но основное внимание в эти годы было уделено изысканиям на дне Александрийской бухты.

Там пытались работать в 1930-е и в 1960-е годы, но результаты оказались малы ввиду тогдашнего несовершенства используемого водолазного снаряжения, первых аквалангов и аппаратуры для подводных съемок. В отличие от прозрачных вод остального побережья, вдоль которого город протянулся уже на сорок километров и где много прекрасных песчаных пляжей, воды бухты, опоясанной ещё при Птолемеях дамбами (главная, ведущая на Фарос, теперь стала перешейком почти километровой ширины), сильно замутнены, а дно покрыто илистыми отложениями. Порт переместился на Запад, за перешеек, поэтому бухта почти пуста; остались лишь рыбный рынок, да стоянка для прогулочных катеров и яхт возле турецкого форта Каит-Бей. Там, где в древности возвышался Александрийский Маяк.

Подводными исследованиями конца ХХ века руководили французские археологи Жан-Ив Амперер, профессионал-антиковед, выпускник Сорбонны, возглавивший учреждённый в 1990 году Центр исследований Александрии (Centre d''Etudes Alexandrines), и Франк Годдио, основатель и директор Европейского института подводной археологии (Institut Europ'een d'Arch'eologie Sous-Marine). Он, не в пример своему коллеге-гуманитарию Ампереру, изучал математику, экономику и статистику в парижской 'Ecole Nationale de la Statistique et de l'Administration 'Economique, был преуспевающим чиновником. Но любовь к подводной археологии, в конце концов, превратилась для него из увлечения в профессию.

Под водой, на глубине до пяти метров, были обнаружены колоннады, опоясывающие когда-то Царскую гавань, многочисленные изваяния сфинксов, обелиски, статуи богов и правителей, саркофаги, монеты. На затопленной территории бывшего о. Антирродос археологи вскрыли фундаменты дворца Клеопатры VII и Тимония, резиденции Марка Антония. Самыми крупными находками стали извлечённые из воды две статуи: одна – божества реки Нил, другая – царя, как сочли в начале, Птолемея I Сотера. Теперь она отождествляется с образом Птолемея XII и считается парой к статуе Исиды или Хатхор, поднятой со дна ещё в 1962 году. В облике этой богини, предположительно, увековечена Клеопатра VII. Обе многометровые фигуры стояли у подножья Александрийского Маяка, фундаменты которого также выявили под водой, восточнее турецкого форта.

Больше всего удивил тот факт, что все артефакты, как скульптура, так и фрагменты зданий, были исполнены в совершенно египетской манере. Смущение, охватившее учёный мир, Ж. – И. Амперер выразил примерно так: он и его помощники ожидали открыть греческий город с египетскими вкраплениями, но обнаружили египетский город с вкраплениями греческой архитектуры [58] . Та же мысль стала лейтмотивом итоговой монографии, предназначенной не только специалистам, но и всем, кто имеет интерес к античности. Уже её название отражало остроту нового восприятия: Alexandrie red'ecouverte (Александрия, открытая заново). Сразу же переведённая на английский, книга стала археологическим бестселлером [59] . На её обложке читателю, для большей убедительности, показали гибридные колонны и фигуры ранее открытого в катакомбах Ком эль-Шохафа подземного зала, где, по преданию, были захоронены жертвы репрессий императора Каракаллы.

Под влиянием открытий на морском дне, в популярных статьях и в Интернете, появились фантастические реконструкции Александрии, где можно видеть греческих мудрецов, читающих свитки в зале Библиотеки, перекрытие которого держат египетские колонны с капителями в виде головы Исиды. Или какие-то совсем диковинные здания на скалистом морском берегу, украшенные египетскими пилонами и завершённые башнями-пирамидами.

Между тем, когда прошла эйфория первых находок, археологи отказались от излишне радикальных суждений. Все предметы с морского дна датируются временем не ранее правления Клеопатры VII, которая осознанно проводила политику «египтизации» Александрии. Многие статуи и обелиски оказались привезёнными из древних городов и относятся к Новому Царству. Смешанные черты наблюдаются по большей части в памятниках погребального искусства, что объясняется не только заимствованием греками египетских обычаев, но и тем, что катакомбы находились на границе городского квартала, населённого преимущественно египтянами, погребавшими усопших согласно своим многовековым традициям. В культовой архитектуре, как доказывают и раскопанные фрагменты, и изображения многих храмов города на римских монетах, египетские и греческие мотивы не объединялись. Храмы египетским богам строились в исконно египетских формах, греческим богам – в греческих. Таким образом, египетское и греческое начала сосуществовали, выражаясь богословским языком, «неслиянно и нераздельно». Это доказывает и совсем недавнее открытие рядом с Одеоном храма египетской богине-кошке Баст (Бастет).

Из недавних же открытий отметим римский стадион, вплотную примыкающий к западной границе священного участка Серапея. Раскопки на месте строительства Новой Библиотеки, синхронно с продолжающимися подводными исследованиями восточнее Царской гавани, показали, что город претерпел ещё одну значительную реконструкцию, когда была построена набережная, обрамлённая гранитными колоннадами, благодаря чему появился сплошной проход от дамбы до Лохиады. Таким образом, александрийцы могли гулять по территории бывших царских дворцов, где тогда размещались уже римские государственные учреждения. Это строительство относится, как полагают, ко времени правления Александра Севера, правившего под сильным влиянием своей матери Юлии Мамеи и её учёного окружения – софистов, врачей, юристов, писателей, среди которых преобладали выходцы из Египта. Возможно, именно они убедили власть в необходимости восстановить город, пострадавший от репрессий Каракаллы.

Работы захватили всю территорию, где могли находиться Мусей и Библиотека. А в 2004 году, возле Одеона, раскопки польских археологов (их возглавлял доктор Гржегорш Майчерек) выявили фундаменты целого комплекса зданий с просторными помещениями полуциркульной формы, похожими на студенческие аудитории. Их число доходит до двух десятков. В каждом зале могло разместиться от двадцати до тридцати человек. Они явно предназначались для лекций и публичных чтений. Поспешные заявления о том, что, наконец, найдены Мусей и Библиотека, не соответствуют действительности, так как речь идёт об очень позднем времени, V–VI веках от Р. Х., когда уже господствовало христианство, и в Одеоне, ставшем церковью, под куполом, совершались богослужения. Но при строительстве использовались каменные блоки старых зданий, может быть, оставшихся от птолемеевского правления. Это место находится слишком далёко от побережья, а Мусей и Библиотеку, всё-таки, в большинстве своём, археологи и историки склонны видеть на морском берегу. Как бы то ни было, функционировавший в христианском городе, как одно целое с бывшим Одеоном, центр преподавания, скорее всего, богословия, говорит о том, что византийская эпоха вовсе не сводилась к сожжению библиотеки Серапея или к убийству фанатиками Ипатии Александрийской.