Чтение онлайн

– А ты откуда про Когана знаешь? – И строго взглянул на Казарина: – Лешка, я же просил! – укоризненно покачал он головой.

– Герман Степанович, она же мне как сестра!

– Тоже мне, брат нашелся, – еле слышно прошептала Танька.

Варфоломеев повернулся к Татьяне:

– Ты, дочка, не смей на моего знакомого наговаривать. Я его сто лет знаю. Он честнейший человек.

– Честнейший? А что ж он про бриллианты, которые ему Барон приносил, никому ничего не сказал? Лешка, чего ты молчишь, ну скажи?

Герман Степанович настороженно посмотрел на Лешку:

– Какие еще бриллианты? Когда приносил?

Лешка махнул рукой:

– Какие-какие… С которых все и началось…

Старик не стал его слушать, сел в кресло и сказал:

– Вот что, братцы, выхода тут на самом деле только два. Либо оставить все как есть, либо… Либо надо идти к твоему отцу, Танюша. Он уж решит, что делать.

Глава 14

Вечером того же дня Лешка в сопровождении человека в форме, озираясь по сторонам, шел коридорами Первого правительственного корпуса Кремля. Несмотря на то что почти семнадцать лет своей жизни он провел в двух шагах от этих кабинетов, ему еще не разу не доводилось тут бывать.

Сопровождающий открыл перед Казариным дверь, и Лешка очутился в приемной заведующего особым сектором ЦК товарища Шапилина. Увидев вошедших, секретарь молча встал и распахнул дверь кабинета начальника.

Лешка нерешительно остановился на пороге. Шапилин махнул рукой, указывая на стул.

– Заходи, заходи…

Казарин прошел к столу и сел на краешек стула. Шапилин расположился напротив и, как бы собираясь с мыслями, долгим тяжелым взглядом посмотрел на оробевшего Лешку.

– Таня мне все рассказала. – Петр Саввич выждал многозначительную паузу. – Скажи мне, ты уверен, что этот человек и Лидия Васильевна как-то связаны друг с другом?

Лешка кивнул:

– Уверен.

– Точно уверен?

– Точно! Я сам видел, как он входил в квартиру на Петровке, а затем из нее вышла Шумакова.

– А может, у них там шуры-муры, и только?

Лешка пожал плечами:

– Может, и шуры-муры, только Барон, говорят, мужик фартовый.

– И что? – не понял Шапилин.

– А то! Он себе запросто дамочку и помоложе может найти.

Шапилин усмехнулся:

– А Лидия Васильевна не молодая?

Лешка смутился:

– Пусть вам на это Барон отвечает…

– Барон, – задумчиво произнес Шапилин. – Да что ты все заладил: «Барон, Барон»? Никакой он не Барон.

Лешка вопросительно посмотрел на Петра Саввича.

– Как не Барон?!

– А так… Обычный работник Торгсина. Спекулянт хренов. И фамилия у него – Ищенко.

Лешка загорячился:

– Да не может этого быть! Я сам видел!

– Что ты видел?

– Видел, как он камни Когану приносил. Вы у Когана спросите!

Шапилин порылся в бумагах и вытащил мелко исписанный листок.

– Точно, Коган. Честный мужик оказался. Он-то нас на Ищенко и вывел. Сразу доложил, все честь по чести. А вот тебе, сыщик, прах тебя побери, надо было сразу доложить об этих камнях…

Лешка был раздавлен.

– Ладно, рассказывай, где квартира находится.

Казарин ткнул пальцем в карту Москвы:

– На Петровке.

Шапилин снял телефонную трубку:

– Ковалев, собирай людей.

Глава 15

Лидия Васильевна Шумакова пересекла двор и поднялась по черной лестнице на третий этаж. Открыв дверь своим ключом, она осторожно проскользнула в квартиру. В прихожей сняла шляпку, привычным жестом повесила ее на вешалку и задержалась у зеркала, чтобы поправить прическу.

– Саша, вы уже пришли?

– Пришел, – донеслось из гостиной.

Лидия Васильевна вошла в комнату и остолбенела. Кроме Ищенко, который, опустив голову, сидел за столом, в комнате было еще два человека в штатском.

– Что это значит? – не теряя самообладания, спросила женщина.

– Проходите и присаживайтесь, – сухо ответил человек в штатском.

Шумакова опустилась на стул.

– Вы знаете этого человека?

– Да, это мой любовник. – Шумакова дерзко посмотрела на человека, задавшего вопрос. – Только моя личная жизнь – это моя личная жизнь.

– Предъявите, пожалуйста, вашу сумочку.

В глазах Шумаковой вспыхнул недобрый огонек.

– Что вы себе позволяете?! Я должна позвонить мужу!

При этих словах из соседней комнаты вышел еще один человек – видимо, старший по званию.

– Лидия Васильевна, с вашим мужем мы поговорим сами. Дайте сумочку.

Шумакова поняла, что сопротивляться бессмысленно.

Старший опергруппы взял сумочку и вывалил ее содержимое на стол: помаду, пудреницу, заколки, ключи, папиросы, спички, знакомый флакончик из аптеки и… маленький холщовый мешочек. Он вытряхнул содержимое мешочка себе на ладонь: два крупных алмаза заиграли всеми цветами радуги.

– Чьи это камни?

Шумакова отвернулась, давая понять, что говорить не будет.

– Ищенко, может быть, вы расскажете, кому принадлежат эти камни?

Ищенко вздохнул:

– Скажу… Ей принадлежат.

Старший повернулся к Шумаковой:

– Вы это подтверждаете?

Но та демонстративно закурила и выпустила дым.

– Скажите, Ищенко, задержанная Шумакова говорила вам, как попали эти камни к ней?

– Конечно, говорила. Через мужа енного.

Лидия Васильевна старалась ничем не выдавать свое волнение, лишь лицо становилось все бледнее и бледнее.

– Шумакова, вы это подтверждаете?

– Я должна позвонить мужу. – Она потянулась к стоящему на столе телефону.

Но чекист грубо оттолкнул ее руку:

– Не сметь! Ты свое отзвонила.

Шумакова отдернула руку и долгим внимательным взглядом посмотрела на оперативника.

– Мужа не трогайте, он здесь ни при чем. Почти… – Она провела ладонью по лбу и потерла виски. – Принесите, пожалуйста, воды.

Старший сделал знак одному из помощников. Тот молниеносно налил стакан. Шумакова спокойно открыла флакончик, накапала лекарство в стакан с водой и, тяжело вздохнув, сделала глоток. Чекист взял флакон с лекарством, на котором было написано «Капли Зеленина», и отставил в сторонку.

– Какие мы, оказывается, впечатлительные, – хмыкнул оперативник.

– Что вы хотели узнать? – положив ногу на ногу и откинувшись на стуле, спросила Шумакова.

– Подтверждаете ли вы слова Ищенко?

Шумакова собралась что-то ответить, но спазм в горле помешал ей это сделать. Пена выступила на уголках ее рта, и она молча повалилась на ковер. Чекисты, толкая друг друга, бросились к ней, но было поздно.

– Отравилась…

– Вот сука!

Ищенко, не веря своим глазам, бормотал: