Александровский cад
Шрифт:
Казарин сдержанно кивнул в ответ.
– А я вот до сих пор в Москве с трудом дорогу нахожу, – не унимался паренек. – Боюсь я ее, теряюсь. Даже в увольнительную все время по одной схеме отбываю: Кремль – Парк культуры или кинотеатр «Колизей».
– Ничего, тебе еще, Петр, жить да жить. И с Москвой еще успеешь подружиться. Ее бояться не надо, ее завоевывать надо. Она слабых не любит.
Казарин резко повернул руль влево, машина въехала в старый переулок и, нарушая патриархальную тишину, двинулась вдоль трамвайных путей.
– Владимир Константинович, а вы давно в Москве? – Петр, видимо, совсем не умел молчать.
– С революции…
– И сразу в Кремль попали? – Восхищению Петра не было предела.
– Угу… – Но закончить мысль Казарину не удалось. Он вдруг подался вперед и пробормотал: – Ну и дела! Глянь, вот паршивец!
– Кто, Владимир Константинович?
– Вот сукин сын!
Лебедев взглянул в ту сторону, куда смотрел Казарин, и схватился за пистолет. Ему было от чего прийти в изумление. Прямо по курсу к висевшему на стене огромному портрету Сталина по приставной лестнице карабкался какой-то мальчишка с горящим факелом в руке. Достигнув последней ступеньки, он обернулся на звук приближающейся машины, но прыгать вниз не стал, явно не собираясь отказываться от своего плана. А через несколько секунд он уже тыкал горящим факелом в портрет вождя.
– Товарищ Казарин, остановите машину! Я этому гаденышу сейчас такой фитиль кое-куды вставлю! – заорал Петр. – Да остановитесь же вы!
– Сиди, Лебедев. Машину покидать ты не имеешь права по инструкции, а я останавливаться… Черт! Но не проезжать же мимо!
Казарин резко сбросил газ, но совсем останавливать машину не стал. Затем левой рукой в бешенстве крутанул ручку стеклоподъемника и закричал:
– Что же ты, гад, делаешь?! А ну гаси свою хреновину и быстро сюда!
Мальчишка отбросил факел, крутанул в воздухе сальто назад и, несмотря на приличную высоту лестницы, успешно приземлился на мостовую. В ту же секунду какая-то тень отделилась от грязного подъезда и вскочила на подножку спецавтомобиля. Половины открытого окна нападавшему хватило, чтобы ударить Казарина рукояткой пистолета в висок и тут же выстрелить Петру в голову. Кровь брызнула на стекло, и потерявший управление грузовик врезался в стену дома. С другой стороны улицы к машине кинулись еще несколько человек. Они явно действовали по хорошо продуманному плану. Трое взяли под прицел заднюю дверь автомобиля, а один резко открыл дверцу кабины со стороны убитого Лебедева.
– А-а-а, дьявол! – выругался он, когда на него из кабины навалился окровавленный Лебедев.
Выхватив из руки трупа связку ключей, бандит метнулся к задней двери, вставил ключ, повернул его два раза, потянул на себя створку и резко отпрыгнул в сторону. Раздался выстрел, и грабитель, схватившись за бок, рухнул на асфальт. У находившихся внутри машины двух охранников шансов на спасение не было. Зажатые в узком кузове, они не только не имели возможности двигаться, но и не видели передвижения нападавших. Решив, что ждать не имеет никакого смысла, охранники одновременно спрыгнули на землю и попали под перекрестный огонь. Стрельба по ним началась с трех сторон. Но к удивлению бандитов, один из охранников, юркнув под машину, выскочил из-под правого борта и кинулся в соседний подъезд.
Красноармеец поднимался все выше и выше по лестнице, на ходу тыча пальцем в звонки квартир. Но ни одна дверь не открылась. Добежав до последнего этажа, он спрятался в нише стены, сжимая в руке пистолет. В подъезде было темно и тихо. Доносились лишь завывания ветра на крыше и стук капель воды в водостоке. Охранник выждал минуту и осторожно выглянул из-за угла. Никого не было. Неожиданно заработал и медленно пополз вверх лифт. Красноармеец занял позицию поудобней, приготовившись стрелять. И когда лифт замер прямо напротив, он, ни минуты не мешкая, разрядил всю обойму. Пули разбили стекла и разнесли в щепки верхнюю часть внутренних деревянных дверей. Наступила мертвая тишина, лишь где-то продолжала капать вода. Из лифта не доносилось никаких признаков жизни. Охранник медленно подошел к кабине и осторожно распахнул тяжелую чугунную дверь. Когда она полностью открылась, раздался выстрел, отбросивший его к стене. В углу кабины, на полу, широко расставив ноги, полулежал человек, держащий в руках дымящийся наган…
Глава 19
Над Москвой светало. В переулке, где несколько часов назад произошло ограбление, шла оживленная работа. Милиция перегородила все въезды и выезды, а у каждого подъезда стояли постовые, не позволявшие выходить на улицу жильцам. Кто-то пытался прорваться, но то тут, то там слышались грозные окрики:
– Назад! Куда прешь? Назад!
Трупы водителя Лебедева и одного из охранников были сфотографированы и погружены на носилки. По переулку метались люди в штатском, мешая работать сотрудникам МУРа. Один из них тряс капитана милиции, схватив того двумя руками за грудки:
– Родной, я тебя прошу… как брата прошу! Умоляю! Делай же что-нибудь!
Капитан тяжело вздохнул и поправил съехавшую набекрень фуражку.
– Погодите, вот соберем все улики, опросим жильцов. Вот тогда…
– Да ты что, бл…? Да ты знаешь, что в этой фуре было?
– Догадываюсь, – пробурчал себе под нос капитан. – Не волнуйтесь, товарищ Васильков, отыщем. – Затем капитан хитро улыбнулся и добавил: – Ценности – они как дерьмо – рано или поздно всплывают. Это уж вы мне поверьте!
Васильков махнул в отчаянии рукой и отошел в сторону.
Лешка Казарин еще спал, когда чья-то рука тряхнула его за плечо.
– Вставай, – раздался грубый голос над самым ухом.
Лешка нехотя открыл глаза.
– Вставай!
Только теперь он увидел, что в комнате находятся чужие люди в синей форме.
– Что случилось? – недоуменно спросил Лешка.
Человек, который его разбудил, бросил Казарину брюки и тихо приказал:
– Одевайся!
Незнакомец по-хозяйски уселся на стул и, дождавшись, когда Алексей оденется, указал на табурет:
– Садись!
Продолжая застегивать пуговицы, Лешка сел туда, куда велели.
– Где отец? – спросил человек.
Лешка растерянно огляделся по сторонам.
– Не знаю.
– А когда ты его последний раз видел? – Человек поближе придвинул свой стул и впился взглядом в Лешкино лицо.
– Вчера… – Казарин никак не мог взять в толк, что от него хотят все эти люди. – А что случилось?
Майор Васильков, а это был он, несколько секунд изучал Лешкины глаза, пытаясь для себя понять: врет Казарин или нет. Сообразив, что парень ничего не скрывает, майор достал папиросы и закурил.
– Вот и я бы хотел знать, что случилось!
Глава 20
Владимир Казарин лежал на земле. Где-то негромко играла музыка. Он открыл глаза и тут же зажмурился от яркого дневного света, потом попытался поднять голову, но жуткая боль пронзила затылок. Запекшаяся кровь на лице стягивала кожу…
– Дяденька, ты что, с крыши упал? – раздался над ним детский голос.
Рядом с Казариным стояли два мальчика лет десяти и с любопытством смотрели на него сверху вниз.
Владимир Константинович с трудом поднялся. В углу двора за веревками с бельем он увидел бочку, наполненную до краев дождевой водой. Шатаясь, Казарин подошел к ней и опустил голову в воду. Смыв кровь с лица, он попытался вспомнить все, что произошло с ним накануне. Как короткие вспышки сознания перед Владимиром Казариным пролетели портрет Сталина… стрельба… и мальчишка, крутящий сальто на ночной улице.
Глава 21
Наступил вечер. Лешка сидел в опустевшей комнате. Со стены на него смотрела фотография отца. Первый раз в жизни Казарин ощутил, что такое одиночество. Оно выползало из всех щелей комнаты, заползало внутрь и кололо в сердце тупой иглой. А когда стало совсем невмоготу, в дверь постучали. Лешка опрометью бросился открывать. На пороге стояла запыхавшаяся Таня.
– А, это ты… – разочарованно сказал Алексей и хотел было вернуться в комнату, но Танька не дала ему это сделать. Она схватила Казарина за руку и зашептала: