Чтение онлайн

Последние слова задели Танькино самолюбие. Она уже хотела ответить, но краем глаза заметила, как внимательно, с пошловатой улыбкой смотрит на нее оперативник.

Поправив воротничок халата, она подмигнула молодому человеку и сказала:

– Как подумаю, сколько людей мне завидуют, еще больше жить хочется, причем не одной. – Таня томно повела плечами и немного развязной походкой направилась к выходу из отделения.

«Видел бы меня сейчас Лешка», – с ужасом подумала она.

– Глаза опусти, бесстыжий. – Старшая медсестра переключилась на оперативника: – Тебя зачем здесь посадили?

– Ну-ну, полегче. – Мужчина улыбнулся и вновь погрузился в чтение.

На улице было уже совсем темно. Лешка ждал Таню на аллее.

– Узнала? – Казарин сгорал от нетерпения.

– Ага. Второй этаж, двадцать третья палата.

– Давай халат.

Танька не спеша села на скамейку.

– Он тебе не поможет. Там охрана в коридоре.

Лешка помрачнел.

– Охрана?

– Угу. Вот та-кой бугай сидит. – Танька надула щеки и для красочности изобразила руками размеры физиономии охранника. – Прямо напротив, а рядом на цепи – зверская медсестра.

Лешка в ярости ударил кулаком по лавке.

– Ладно. Пойдем другим путем…

Береза была толстой и прочной. Лешка долез до середины дерева, протянул руку и ухватился за крепление водосточной трубы. Подтянувшись, перемахнул на маленький балкончик, на который выходили все три окна двадцать третьей палаты. Но как только Лешка поравнялся с первым окном – тут же отпрянул назад.

– Прекратите врать, Казарин! – За окном разговаривали на повышенных тонах. – То, что вы нам рассказываете, – чушь собачья!

Послышался тихий и до боли родной голос отца:

– Я не знаю, что вы хотите услышать.

– Правду!

– А я что говорю?

Наступила пауза. Вжавшись в стену, Лешка боялся пошевелиться. К тому же один из следователей подошел к окну и облокотился на подоконник. Его голос теперь доносился особенно отчетливо.

– Послушайте, Казарин. Вы утверждаете, что нарушили инструкцию и остановили машину, потому что увидели, как кто-то поджигает портрет товарища Сталина. Так?

– Так. Вы бы тоже на моем месте остановились. Или нет?

Лешка понял, что отец перешел в наступление.

– Допустим. – Голос дознавателя стал спокойнее. – Тогда ответьте, почему вы повторно нарушили инструкцию и открыли окно.

– Виноват, конечно, ну а вы бы на моем месте проехали мимо?

– Вопросы здесь задаю я. – Следователь понял, что проигрывает допрос, и поэтому начал волноваться. – И вы не заметили террориста, появившегося у машины?

– Так ведь никого не было. Он словно из-под земли вырос.

– Чушь, Казарин. Чушь говорите!

Вновь наступила пауза, и Лешка сделал осторожный шаг поближе к окну. Теперь он видел краешек палаты. Отец с забинтованной головой лежал совсем близко. Если бы не трое следователей, бесцеремонно расхаживающих по палате, Лешка мог дотронуться до него рукой.

– Ладно, допустим, что вы не заметили убийцы, – совсем рядом зазвучал голос прикуривающего сигарету следователя. – Но почему же он в вас не выстрелил? Простите, но вы были первый на его пути. А он, вместо того чтобы стрелять, почему-то бьет вас в лицо рукояткой пистолета.

– Слишком близкое расстояние, неизвестно, куда бы полетели мои мозги.

Дознаватель хмыкнул, выбросил спичку к Лешкиным ногам и вновь повернулся к подследственному:

– Что-то уж все очень сложно.

– Ну, хорошо. Скажите, Казарин, что-нибудь вам запомнилось в нападавших? Что-нибудь особенное.

Отец задумался.

– Да нет. Все так быстро получилось.

– Приметы какие-нибудь. Шрам на лице, усы, нос с горбинкой, – не унимался следователь. – Ведь тот, кто ударил вас в лицо, находился прямо перед вами?

Владимир Константинович отрицательно качнул головой. Следователь с грохотом подвинул табуретку к изголовью кровати.

– Так у нас ничего не получится. Вам обязательно надо вспомнить что-нибудь такое. Давайте с самого начала… – Он сел и что-то начал рисовать на бумаге. – Вот – остановились. Мальчишка, как вы уверяете, поджигает портрет. Вы его успели рассмотреть?

– Ну, в общих чертах… Мальчишка крутился с факелом…

– А дальше?

– Дальше он, как обезьяна, соскочил вниз, и все началось.

– Что значит «как обезьяна»?

– А так. Как в цирке или зоопарке: одним прыжком он до подворотни добрался.

Следователь вздохнул:

– Цирка нам еще и не хватало. Казарин, вы хоть понимаете, ЧТО по вашей милости украли у государства?

В Лешкином сердце клокотали злость и обида. Он уже понял, что следователей интересовали только те факты, которые укладывались в их схему, и никакие другие. Для них Владимир Константинович был преступник, который не хотел в этом сознаваться.

– Плохи наши с вами дела, Казарин, очень плохи…

Больше Лешка ничего не услышал. Кто-то подошел к окну и со стуком закрыл раму. Лешке ничего не оставалось, как спрыгнуть на землю и побрести по больничной аллее к выходу.

Танька ждала его на скамейке.

– Ну как? – Теперь была ее очередь сгорать от любопытства. – Что-нибудь узнал?

Казарин только махнул рукой:

– Все, как назло, против нас.

Татьяна встала, взяла его под руку и попыталась утешить как могла:

– Леша, я уверена – все будет хорошо.

Минут пять ребята молча шли по темным московским улицам. Каждый думал о чем-то своем. Наконец они остановились у тумбы с афишей, чтобы перевести дух. На ней была изображена реклама нового сезона цирка на Цветном бульваре.

– У меня мало времени, – задумчиво произнес Лешка.

– Ты о чем? – Татьяна ничего не поняла.

– Пока отца спасает ранение, которое он получил при ограблении. Но через день-другой его состояние улучшится и отца увезут.