Чтение онлайн

– Думаю, что не ошибусь, если скажу, что мадемуазель Алекто подозревает мажордома в убийстве мэтра Хильдена, - с кривой ухмылкой высказался центенарий.

Маркграф шагнул к Алекто; его лицо приняло суровое выражение. На него легла тень, и Алекто догадалась, о чём пойдёт речь.

– Мадемуазель, - сказал Эд де Туар, кладя свою руку на локоть девушки, - как бы вы ни старались уличить убийцу, но, по-моему, вы на ложном пути. Ваши слова и ваши вопросы свидетельствуют о том, что вы много фантазируете. Я более чем уверен, что ваш мажордом не причастен к убийству мэтра Хильдена. Вы убедитесь в моей правоте, когда Готье подтвердит, что мессир Соран ночевал у него. Адвоката и мадам Арогасту убил другой человек. И его имя – Обер Видаль.

Алекто вскинула на маркграфа удивлённый взгляд:

– Разве вы не держите его под стражей в подземелье вашего замка, мессир?

– Видите ли, прошлой ночью менестрель сбежал из-под стражи, - сказал Эд де Туар. И, глядя на Алекто, со вздохом прибавил: - Так я и предполагал: вы поражены моими словами. Мы тоже ломаем голову над тем, кто же помог ему бежать?

После слов маркграфа на Алекто нахлынула волна противоречивых мыслей и чувств. Кто-то освободил Обера из заточения в ту же ночь, когда она обнаружила себя во дворе маркграфского замка. Более того: в том странном сновидении, похожем на явь, она раздобыла ключ от темницы и спустилась в подземелье. И она всё ещё помнила об этом! Может быть, она снова бродила во сне? А её вера в невиновность Обера и желание помочь ему привели её к маркграфскому замку? Но как она попала в колодец? И каким образом выбралась из него?..

Нет, - сказала она себе, - это мог быть только сон – кошмарный, нелепый, дикий!

Алекто сделала несколько шагов в сторону лестницы, собираясь подняться в свою комнату, но внезапно перед глазами у неё потемнело, и она покачнулась.

– Тебе нездоровится? – Данафрид тотчас оказался рядом и приобнял девушку за талию. – Алекто, послушай моего совета: выбрось из головы этого убийцу, постарайся отдохнуть и занять себя чем-нибудь более приятным! Клянусь, мы непременно поймаем злоумышленника и без твоего участия...

– Мне нужно побыть на свежем воздухе, - сказала Алекто, когда головокружение прошло, и отстранилась от Данафрида. Затем, взглянув ему в лицо, она твёрдо прибавила: - Одной.

– Где я смогу найти тебя? На скалах у маяка? – допытывался юноша, подчиняясь желанию невесты и вместе с тем оставляя за собой право присоединиться к ней немного позже.

– Я буду там, - коротко подтвердила Алекто и, ни с кем не прощаясь, вышла из дома.

День выдался безоблачным и солнечным. Море было спокойным, и при встрече с ним слабость Алекто сразу же улетучилось. Она могла бы созерцать бесконечную игру волн у скал и наслаждаться сонной прелестью поздней осени, если бы не тревога, прочно поселившаяся в её душе.

Незнакомка, погибшая на скалах, Мадобод, Мартина, тётя Арогаста, мэтр Хильден... Что их связывало? Может, ответ на этот вопрос скрывался всё же в прошлом Бруиден да Ре? Мадобод и Мартина знали друг друга и обитателей Дома папоротников, Мартина в детстве даже дружила с Аталией де Лармор; тётушка Арогаста была знакома с адвокатом, который защищал имущественные интересы графини де Лармор. Тот, кто убил всех этих людей, скорее всего преследовал одну и ту же цель: заставить их замолчать. Навсегда. Среди них только незнакомая девушка выглядела случайной жертвой. А может, и не случайной?..

Слишком беспокойное крикливое соседство не позволяло Алекто сосредоточиться на размышлениях. На скалах, где сидела девушка, гнездились чайки: они то улетали, то возвращались, деловито занимаясь рыбной ловлей. Солёный привкус на губах снова напомнил о жутком сновидении, и Алекто зябко повела плечами.

Она только сейчас заметила, что на небо вдруг набежали тучи, и очертания скал и башни маяка осветились тускло-золотистым отблеском скрывшегося солнца. Стало темно: как будто день в самом его разгаре неожиданно сменился ночью.

Подумав, что пора возвращаться домой, Алекто поднялась, но не успела повернуться, услышав за спиной какой-то шорох, как ей на голову надели мешок. В ту минуту девушка не особенно задумывалась над тем, кто на неё напал. Пытаясь отодрать от себя чьи-то потные руки, она изогнулась и со сдавленным криком повалилась на землю. Ей удалось придавить своим телом нападавшего и даже разжать его пальцы. Она готовилась было уже вскочить снова, но споткнулась и упала – Алекто ничего не видела, перед глазами была тёмная мешковина, а на шее затягивался узел верёвки.

Алекто была не робкого десятка. Более того, графиня Бертрада считала, что она смела до безрассудства. Но на этот раз Алекто оказалась на краю гибели. Ей было страшно, как никогда, и в какой-то момент она начала молиться Богу, чтобы Он вывел её из опасного положения. Хотя теперь речь шла уже не об опасности – о том, сколько ей осталось жить...

Этот кошмар продолжался с минуту, а потом послышался чей-то крик, и всё стихло.

До шеи Алекто дотронулись чьи-то пальцы, кто-то торопился развязать верёвку. Мешок с её головы сняли, и девушка увидела склонившуюся над нею голову.

– Мадемуазель Алекто, вы как, живы? – услышала Алекто мужской голос и окончательно поняла, что спасена. Нежданно-негаданно, в самую последнюю минуту, но спасена! Это произошло, когда она едва не простилась с жизнью: значит, Всевышний внял её молитве...

– Как вы здесь оказались? – прошептала Алекто, глядя на своего спасителя широко раскрытыми глазами.

Почему, когда она увидела Обера Видаля, испытала облегчение и радость, а не страх? Разве это не называется «из огня да в полымя»? Ведь, по убеждению маркграфа, которое разделяли его сын и центенарий, да и все остальные, выходило, что менестрель причастен к убийству тёти Арогасты и адвоката. То есть он – именно тот человек, которого Алекто должна бояться.

Обер выглядел встревоженным и утомлённым. Вокруг глаз залегли тёмные круги, черты лица заострились. Наверное, в темнице его держали только на хлебе и воде.

– Признаться, не ожидала, что вы окажетесь моим спасителем, - прибавила Алекто, не дождавшись ответа на свой вопрос.

Она глубоко вздохнула и села, потирая шею в том месте, где, как ей казалось, остался след от верёвки.

– Вы разглядели того, кто на меня напал?

Обер покачал головой:

– К сожалению, нет. Когда я его увидел, вы упали вместе с ним; я закричал – и он убежал, не оборачиваясь.

– Я бы многое отдала за то, чтобы узнать, кому перешла дорогу, - пробормотала Алекто.

– Может быть, тот, кто на вас напал, принял вас за кого-то другого, и вы напрасно тревожитесь, - пытаясь успокоить девушку, отозвался Обер.

– Слабое утешение! – воскликнула Алекто с вымученной улыбкой.

Затем лицо её приняло задумчивое выражение, а, когда она заговорила снова, переменился и её голос:

– Знаете, Обер, я совсем потеряла покой: всё думаю о том, что произошло в Бруиден да Ре много лет назад, и отчего прошлое настигло нас именно сейчас. Все эти убийства... Я не понимаю причины, которая побуждает убийцу совершать свои гнусные поступки. И мне становится страшно при мысли, что этот никому не ведомый злоумышленник всё время находится где-то неподалёку и, возможно, обдумывает очередное преступление...