Чтение онлайн

Пока ждала, изучала змейку.

Всё начинается с руны. Любой. Сила, которую вливаешь, становится живой. Подвластной воле. Алёна провела пальцем по столу — тонкая зелёная линия послушно поползла следом, извиваясь, как настоящая.

Она засмеялась тихо, по-детски.

Остановила палец. Змейка подползла ближе, замерла. Потом открыла пасть в которой разглядела крошечные клыки, укусила кончик пальца и рассыпалась дымом, впитавшись в кожу.

Алёна захлопала в ладоши, подпрыгивая на стуле.

— А я всегда думала, что Навь — это тёмное, страшное… — выдохнула. — А тут…

Новая руна вспыхнула под пальцем, свернулась змейкой. Палец заскользил быстрее — змея за ним, не отставая.

Звонок в домофон разорвал тишину.

Алёна вздрогнула, вскочила. Пельмени! Кинулась к плите, закинула в кипящую воду, размешала, чтоб не слиплись. Потом к двери, нажала кнопку открытия, распахнула — и замерла на пороге.

Из лифта сначала показался букет. Розовые хризантемы, пышные, нежные, они плыли по коридору сами по себе. А за ними — усталое, но такое родное лицо. И как только Иван увидел её в дверях, на лице расплылась довольная улыбка.

Он спрятал букет за спину. Постоял пару секунд, переводя взгляд с неё на то, что прячет за спиной. И рассмеялся.

— Я это… — шагнул вперёд, протягивая цветы. — Задержался немного. Вот. Это тебе…

— Спасибо, дорогой. — взяла букет, уткнулась носом в прохладные лепестки. Втянула запах — свежий, чуть горьковатый. Пропустила парня в прихожую, закрыла дверь и поцеловала. — Так, беги в душ. Как раз успею приготовить!

— Ты же сказала, что обед стынет? — Иван повесил куртку, ровно, с армейской аккуратностью, поставил ботинки. — Ещё полтора часа назад…

— Ещё что-нибудь скажешь — будешь ждать ещё полтора часа, пока остынет, дорогой!

— Всё. — Он поднял ладони. — Молчу.

— Вот и хорошо. — Алёна подтолкнула его в сторону ванной. — Давай беги купаться! — Чмокнула в щёку — быстро, на ходу, — и умчалась на кухню.

Пельмени уже всплыли. Помешала, чтоб не слиплись окончательно, посолила. В салат масло, перемешала. Ложечку мёда в отвар, он уже настоялся, тёмный, душистый.

Расставила тарелки на столе. Взяла майонез, выдавила на пельмени кривоватое, но старательное сердечко. Сверху посыпала зеленью, мелко рубленной. Из холодильника сливочное масло, отрезала кусочек, бросила сверху. Жёлтые кружочки тут же поплыли, растекаясь по горячиму бульону.

— Ну вот! — довольно выдохнула. — Так уже красивее!

Вода в душе перестала шуметь. Иван вышел босиком в брюках и рубашке, взлохмаченный, с мокрыми волосами. Постоял в дверях кухни, переминаясь с ноги на ногу.

— Так… — Алёна прищурилась, окинула его долгим взглядом. — Руки покажи.

— Зачем? — Иван послушно вытянул руки перед собой, уставился на собственные ладони.

Подошла, взяла его руки, перевернула ладонями вверх. Осмотрела внимательно, будто и правда что-то искала.

— Всё. — Отпустила. — Можешь кушать. — И не выдержав, рассмеялась. — Вань, ну чё ты такой?! Я же шучу! — замахала руками. — Настроение просто хорошее!

— А с чего это вдруг? — Он всё ещё смотрел на неё с лёгкой опаской.

— Ой, давай жуй, — подтолкнула его в спину, положила руку на плечо, усадила на табурет. — Я что, зря старалась?

Сама облокотилась о стол напротив, смотрит ему прямо в глаза, улыбается.

— Ну Алён… — Иван замялся. — Я так не могу.

— Как так?

— Ну… — Он кивнул на тарелку. — Ты к тарелке ближе, чем я…

— Ох… — закатила глаза, но улыбка стала только шире. — Какой же ты привередливый… Подумаешь! Хотела посмотреть, как мой парень кушает то, что я старалась готовила.

Поднялась, всё ещё лыбясь во весь рот. До неё только сейчас дошло, как это и правда выглядело.

— Ну… — Иван потёр шею. — Я не привык так просто. Извини… -Взял ложку, зачерпнул пельмень, подул осторожно, откусил краешек. — М-м-м! — прикрыл глаза, замычал довольно. — Очень вкусно, дорогая! Самые вкусные пельмени в моей жизни!

— Ох, врунишка! — фыркнула Алёна.

И тут у Ивана громко, на всю кухню, заурчало в животе. А в ответ — тихонько и протяжно — отозвался желудок Алёны.

Повисла неловкая тишина.

А потом Иван расхохотался. Громко, заливисто, уткнувшись лицом в ладонь. Кухня наполнилась смехом.

Алёна покраснела до корней волос. Легонько, чисто для приличия, шлёпнула его ладошкой по макушке.

— Всё, жуй, дорогой! — отвернулась, загребая себе в тарелку оставшиеся пельмени. Салат взяла прямо в пластиковой миске и направилась в зал. — Приятного аппетита, дорогой! — бросила через плечо.

— И вам, дорогая! — донеслось из кухни.

— Кому нам?

— Тебе и животику.

— Молча жуй! — крикнула уже из зала.

– --

Есть хотелось очень! Целый день голодная. Да ещё и, после наполнения оберега, силы восстанавливать надо. Но лицо Ивана, когда она на него смотрела… Такое растерянное, такое смешное… Как же с ним весело!

Алёна захихикала — и подавилась пельменем.

Закашлялась, смеясь ещё сильнее. До слёз. И то, что она смеётся и кашляет одновременно, лишь усиливало комичность ситуации. Слёзы текли по щекам, в горле першило, а она всё хохотала, сгибаясь пополам на диване.

В кухне грохнул стул. Иван влетел в зал — глаза испуганные, лицо белое.

— Алёна, что с тобой?! — подскочил, наклонился. — Сейчас… сейчас помогу! — И принялся колотить ладонью по спине.

— Х… х… хва… т… ит! — Алёна еле выдавила из себя, проглатывая застрявший комок, отталкивая его свободной рукой. — Ваня! Хватит, блин!

— Фу-у-ух… — Иван выдохнул, выпрямился, но руку с её спины не убрал. — Теперь лучше?

— Да мне, как бы, и так не плохо было! — Алёна, всё ещё со слезами на глазах, но уже от смеха, стукнула его кулаком по груди. Слабо, чисто для порядка.

— Я её спасаю, — Иван поднялся, тоже начиная посмеиваться, развёл руками. — Она отталкивает. Странная женщина.

— О спасибо, мой рыцарь! — пропела, вытирая глаза рукавом футболки. — Чуть спину не сломал! Иди уже, дай успокоиться.

Иван вышел, покачивая головой и всё ещё улыбаясь.

Алёна наконец-то поела. Спокойно, без спешки, дожёвывая последние пельмени. На кухне зашумела вода — Иван мыл посуду.

Она собрала свою тарелку, вилку, отнесла на кухню. Поставила в раковину рядом с его тарелкой. Он молча взял, начал мыть. А она стояла рядом и смотрела, как кто-то другой моет тарелки. Завораживающее зрелище!