Чтение онлайн

Смотрела, как переминается с ноги на ногу, одёргивает штанины, будто они могли стать длиннее. Потом провёл ладонью по волосам, приглаживая, — они снова встали дыбом.

Алёна прикрыла рот ладонью, плечи затряслись.

— Ну чего? — Развёл руками. — Нормально же…

— Ва-а-ань… — Уже не сдерживалась, смеялась в голос, прижимая ладонь к груди. — Ты… ты как…

— Как кто?

— Не знаю! — выдохнула, вытирая слёзы. — Человек, которого привыкаешь видеть в форме или в рубашке, в этом… — кивнула на него, — смотрится до жути нелепо!

— Спасибо, — буркнул, но в уголках губ уже пряталась улыбка. — Буду знать.

Чайник закипел, щёлкнул выключателем. Алёна разлила кипяток по кружкам, бросила в каждую по веточке мяты. Иван сел за стол, отхлебнул, поморщился — горячо. Села напротив, смотрела на него поверх кружки.

Потом потянулась, тронула за руку:

— Иди сюда.

Пересел ближе. Она прижалась к его плечу, и сидели так молча, пили чай, слушали, как за окном шуршат шины по мокрому асфальту.

Ни про работу, ни про ведьм, ни про расследования не говорили. Просто сидели, пили чай, потом ели привезённые мамой пирожки — Иван нахваливал, Алёна довольно улыбалась.

Легли ближе к двенадцати. Алёна похлопала по дивану рядом:

Включила ужастик. На экране скрипели двери, кто-то бродил со свечой, тени плясали на стенах. Иван через десять минут вздохнул, повернулся:

— Да уж… с тобой только ужасы смотреть…

— А что не так? — Алёна, не отрываясь от экрана, погладила его по руке.

— Ну… — помялся. — Думал, ты будешь пугаться, а я тебя успокаивать, обнимать. А ты над скримерами смеёшься.

Медленно повернула голову. Посмотрела долгим взглядом. И в следующую секунду резко вцепилась в руку, задёргалась, замахала свободной рукой и пропищала тоненько, как мышонок:

— Ой, боюсь, боюсь, Ванечка! Спаси меня! Я от страха вся трясуся!

Иван вздрогнул так, что диван скрипнул. Рывком сел, набрал полную грудь воздуха, задержал дыхание, медленно выдохнул. Глаза круглые.

— Алёна, бл…ин! — выдохнул. — Не делай так больше, пожалуйста. А то мне самому страшно стало.

Поднялась на колени, придвинулась, погладила по щеке, заглянула в серые глаза:

— Вот видишь, дорогой, как пугать надо? А не как призрак в туалете… Пугать надо перед туалетом, чтобы добежать не успел!

— Алёна! — Закатил глаза. — Знаешь, ты кто?!

— Самая милая и хорошая?

— Да-да… — вздохнул. — Прям самая-самая…

— Ну вот. — Уложила обратно, прижалась, забралась под руку. — Ложись и не жалуйся. Защищай меня. Мне досмотреть хочется.

Утро началось с запаха кофе.

Алёна проснулась первая — Иван ещё спал, уткнувшись носом в подушку. Постояла в дверях спальни, глядя на него. Потом пошла на кухню, включила турку. Пока варился кофе, достала из холодильника яйца, масло, нашла вчерашний хлеб.

Иван вышел через полчаса — заспанный, лохматый, в том же дурацком костюме. Остановился в дверях кухни, потянул носом воздух.

— Доброе утро. — Алёна поставила перед ним тарелку. Яичница, поджаренный хлеб, тонко нарезанный сыр. — Твой завтрак, дорогой.

— Спасибо, дорогая. — Сел, откусил бутерброд. — Ты просто прелесть.

Семеное утро заиграло новыми красками.

— Мусор выброси.

— Да, конечно.

— Купи вкусняшку.

— Конечно.

— Я полы помыла! Куда прёшь?!

— А… как же?

— Обойди!

Обошёл, бормоча под нос: «Семейная идиллия… мать её…»

В обед поехали в кино. Иван листал афишу в телефоне, Алёна заглядывала через плечо.

— Давай «Чебурашку», — ткнула пальцем.

— Серьёзно?

— А что? Добрый же.

Взяли огромное ведро попкорна, две колы. На середине сеанса Алёна поняла, что попкорн интереснее. Иван, наоборот, смотрел, кажется, даже слишком внимательно.

Потрепала по плечу, наклонилась к уху:

— Пошли.

— Чего? — повернулся. — Ну Алён, заплатили же…

— Да за что? — сморщилась. — Лучше обои рассматривать. Пошли, не будем время тратить. У тебя первый выходной!

Вздохнул, но послушно встал, забирая остатки попкорна. В фойе оглянулся на экран, где Чебурашка как раз кого-то обнимал.

— Эх… ну и куда пойдём?

— А пошли… — Алёна замерла на ступеньках кинотеатра. Глаза округлились. — Ваня! Я ещё на Красной площади даже не была!

До «Охотного ряда» доехали быстро. Вышли из метро — и Алёна замерла. Люди текли в разные стороны, кто-то с детьми, кто-то с огромными пакетами, кто-то просто шёл, задрав голову к небу. А впереди, за массивными красными стенами, высились башни Кремля. Тёмные зубцы на фоне серого неба, башни со звездами, Спасская — как на открытках, только настоящая.

— Офигеть… — выдохнула. — Как много людей… Как красиво!

Повернулась к Ивану, прижалась к плечу на секунду. Потом отпустила, шагнула вперёд.

— А то я… — От воспоминаний лицо стало тише. — Из красивого только Москва-Сити видела… и то… полы там драила. Ещё и молча.

Тряхнула головой — резко, будто сбрасывая прошлое.

— Так! Дальше!

Час ходила по площади, заглядывала в Александровский сад, трогала пальцами кремлёвскую стену, глазела на куранты. У Ивана забрала телефон:

— Твой фоткает лучше. Потом скинешь. — Щёлкала всё подряд: башни, звёзды, кремлёвские ели, людей в национальных костюмах. Потом поймала Ивана за руку, притянула к себе. — Улыбайся!

Попытался. Вышло криво.

— Не-е-ет. — Глянула на экран. — Обнял! За плечи! Мама же смотреть будет. — Щёлк. — Так. А теперь рукой помаши!

Послушно помахал. Алёна чмокнула в щёку, листая снимки:

— Какой ты хорошенький на фото. Прям ммм!

— А так нет? — буркнул, забирая телефон.

— А так вредненький. — ткнула в бок. — Серьёзный как столб. Так… Ладно. Кушать хочется! Пошли в кафе!

— Тут? — оглянулся на манеж, на дорогие вывески. — Кофе самый дешёвый, наверное, рублей пятьсот стоит.

Алёна прищурилась, глядя на него, и довольно кивнула:

— Хм. Молодец. Хозяйственный. — Взяла под руку. — Поехали в магазин и домой. Там отпразднуем.

— Что отпразднуем?

— Выходной же. — зашагала быстрее. — Дело закрыли. Про машину надо подумать!

— Да как? — догнал. — Ну что мы скажем? В рапорте напишу: «Леший пойман и обезврежен… прошу премию»?