Чтение онлайн

— А у меня папа не мыл посуду, — сказала вдруг. — Я, бабушка, мама мыли.

— У меня папы не было, — Иван сосредоточенно тёр губкой тарелку, не оборачиваясь. — Мама готовила. Я мыл. Такое вот разделение труда.

Алёна не стала уточнять. Просто погладила его по щеке и протянула полотенце.

— Не муж, а золото! — улыбнулась. — И полы мыть умеешь?

— И полы умею. — Иван вытер руки, повесил полотенце на крючок. — Тебе сейчас надо? Я помою. Где тряпка?

— Так! — Алёна выставила вперёд ладони. — Давай не сразу. А то мне стыдно будет.

— Ну как хочешь. — Он пожал плечами. — Я могу…

— Да ладно, Вань, — Алёна махнула рукой, — чай попьём давай. — Кружкой зачерпнула из котелка тёмный, настоявшийся отвар, разлила по двум чашкам. Добавила мёд — текучий, ярко-жёлтый, он ложился на дно тягучей спиралькой. Поставила на стол, рядом бросила шоколадку. — А потом помоешь. — Увидела, как он согласно кивнул, и засмеялась. — И как с тобой шутить после этого? Всё, пей, пока горячий!

Сели рядом. Шоколадка исчезла за несколько минут — ломали пополам, макали в чай, жевали молча, но хорошо. Уютно.

Алёна покосилась на Ивана, спросила про работу.

— Да гоняют туда-сюда, — отмахнулся он. — За посёлок этот параллельно дрючат. А я тут при чём? Медведь там. Никто не видел. Труп есть.

— То есть следов нет?

— Нет. Но судмедэксперт сказал однозначно — медведь. — Иван отхлебнул чай, подул — горячо. — А то, что следов нет, так в грязи стройки и не видно. Проснулся голодный, вышел на шум. А этот, может, обход делал. За ним прошёл и у бытовки задрал.

— А там медведи вообще есть?

— Так-то есть. — Иван пожал плечами. — Мало, но водятся.

— Ладно, — Алёна допила чай, поднялась. — Ложись иди. Я в душ. — Собрала кружки, сполоснула быстро. Зашла в зал за одеждой. Иван стоял рядом с диваном — растерянный, переминался с ноги на ногу. Обернулся, вопросительно посмотрел. — Постельное в третьем ящике, — кивнула на комод. — Заправляй и ложись.

— На пол? — уточнил он осторожно.

— На диван ложись уж… — Она вытащила из шкафа футболку, чистое полотенце. У порога обернулась, усмехнулась: — Полы-то не помыл. — И ушла в душ, не оборачиваясь.

Горячая вода лилась по спине, смывала усталость, но мысли всё крутились вокруг одного — медведь этот дурацкий и Ваня на диване. Перемешалось всё в голове: следы, трупы, тёмный лес, и он — рядом, спит сейчас или ждёт…

Выключила воду. Быстро вытерлась, обмотала волосы полотенцем. Вышла. В комнате было темно и тихо.

На стуле аккуратной стопкой лежали сложенные брюки и рубашка. Идеальные уголки, ровная стопка.

А на диване, укутавшись в одеяло, как в кокон, уткнувшись носом в мягкую спинку, спал Иван. Посапывал тихонечко, ровно, спокойно.

Алёна остановилась. Вздохнула. И с разочарованием, и с облегчением. Странное чувство — будто и ждала чего-то, и боялась, а теперь можно выдохнуть.

Выключила свет. Кое-как, на цыпочках, подобралась к дивану, вытянула краешек одеяла. Легла рядом, касаясь через тонкую футболку его горячего тела. Потянула одеяло сильнее — не идёт, зажато насмерть. Фыркнула.

Иван во сне перевернулся. Его рука тяжело легла сверху, прижала к себе. Алёна замерла. Сердце заколотилось где-то в горле. Но Иван не шевелился. Дышал ровно, глубоко — спал.

Она обняла его руку обеими своими, прижалась щекой. Чувствовала себя маленькой. Защищённой. И так, с улыбкой на лице, уснула.

– --

— Дорогая, просыпайся.

Голос пробивался сквозь сон — откуда-то издалека, сквозь вату. Алёна отвернулась, зарылась лицом в подушку.

За плечо аккуратно потрясли.

— Алён, пора. Вставай.

Отмахнулась, как от назойливой мухи. Но от неё не отставали. Пришлось открывать глаза.

Иван стоял над ней — уже одетый, в глаженой рубашке. Свежий, выспавшийся. А по комнате плыл запах — кофе и яичница.

— Алён, завтрак на столе. — Он кивнул в сторону кухни. — Кушай, я пока пойду машину заведу. На улице мороз. Хоть прогреется немного. Там подожду.

Алёна села, кутаясь в одеяло, посмотрела на стол. Чашка дымилась, тарелка с яичницей ждала. Всё красиво, всё готово.

— Эх… — вздохнула. — Вроде и кофе сделал, и завтрак. А сам… Где моя романтика, Ваня?!

— Алён, — он уже натягивал куртку в прихожей, — разберёмся с этим делом, и будет романтика. Ешь… Пойду, ещё позвонить надо.

Дверь закрылась. Алёна посидела минуту, глядя на закрытую дверь. Делать нечего.

Быстро поела — яичница таяла во рту, кофе обжигал губы. Умылась, оделась, схватила рюкзак — и уже через двадцать минут плюхнулась на пассажирское сиденье того самого «ларгуса».

— Нагрел! — Иван довольно лыбился, всем видом выпрашивая похвалу. Раздувался от гордости, как воробей на морозе.

— Правда? — Алёна прищурилась, изобразила умиление. — Сам? Ух ты, мой маленький, миленький, хорошенький. Давай за ушком почешу.

Потянулась к нему рукой. Иван обиженно уклонился, дёрнул рычаг передачи. Машина дёрнулась, выехала со двора и встроилась в поток.

— Меня честно на работе достали уже, — проворчал он, вцепившись в руль. — И я не знаю, что делать. Ну опросим сейчас ещё парочку психов. И что?

— Ва-а-ань, — Алёна смотрела в окно, постукивая ноготками по пластиковой панели, — я тут почитала… На месте посёлка раньше была деревня староверов. И вот… А вдруг?

— Ну что вдруг? — Иван покосился на неё. — Петух ломает трактора?

— Ваня, ты меня так можешь обидеть.

— Прости. — Он вздохнул. — Я же видел, верю, понимаю. Но тут-то что может быть?

— Да я и сама не знаю. — повела плечом. — Но, можно я поброжу сегодня по посёлку?

— У тебя есть догадки?

— Нет. — покачала головой. — Нечести столько, что перечислять — как палкой в небо тыкать.

— А петух?

— Если честно, петух, скорее всего — это петух. — Алёна усмехнулась. — Он наоборот защищать должен. Ну, этот чёрный, с красным… Для обрядов использовали чёрных. На этом и всё. По крайней мере, я ни разу не слышала ничего такого про петухов.