Чтение онлайн

Иван облегчённо выдохнул. Звук — простой человеческий выдох — донёсся до ушей чистым, не приглушённым присутствием навия. Он наклонился, взял горсть чистого, мягкого снега — умыл её лицо. Убрал пистолет в кобуру под куртку, повернул Алёну к себе.

— Ты как?

— Голова кружится… — ответила прерывисто. Держалась за живот, сдерживая спазмы. — Сейчас. Ещё кое-что надо сделать.

Сунула руку во внутренний карман, достала бархатный мешочек. Вытряхнула на ладонь цепочку — серебряную, тонкую, с мелкими звеньями. Сделала шаг, наступив на круг. Наклонилась над чудовищем, рассматривая его обгоревший, окровавленный череп.

Осознание пришло не сразу. Алёна смотрела на голову твари. Пулевые отверстия исчезли. Затянулись, будто их никогда и не было.

И тут же — крик Ивана. Толчок в живот. Мир перевернулся стремительно — снег под ногами сменился ветками деревьев и чёрным небом с бледным лунным диском посередине. Перед лицом промелькнул длинный коготь — и врезался в землю там, где она только что сидела.

Парень схватил её за руку — дёрнул, потащил по снегу. Сам на ходу достал пистолет. Выстрелы последовали незамедлительно — в этот раз громкие, резкие, разносящиеся по лесу и отдающиеся в ушах.

Её поставили на ноги рывком.

— Бежим! — Иван потянул её за собой. Отпустил на секунду, перезаряжая магазин.

Алёна успела обернуться.

Существо поднималось. Облокотилось на одну конечность — согнутую, дрожащую. Упало. Снова поднялось. Встало на все четыре, расправило крылья-перепонки. Щёлкнуло клювом и посмотрело им вслед.

Алёна побежала. В спину ей дышало нечто огромное, живучее, полное ненависти.

Алёна бежала, не разбирая дороги. Снег хрустел под ногами. Только ненавидящий взгляд, который впивался в спину, прожигал куртку, добирался до позвоночника. Она знала: если обернётся, увидит его совсем близко. И не сможет бежать дальше.

В промежутках между ударами сердца — громкими, как набат — она пыталась придумать, куда бежать. Как спастись. Но мысли путались, натыкались друг на друга и рассыпались.

Иван обогнал её, выскочил вперёд. Развернулся на ходу, вскинул пистолет. Три выстрела — резких, сухих. Догнал, поравнялся.

— Ему похрену пули! — крикнул он, и в голосе его не было паники. Только злая, холодная констатация факта. — Почти не замедляют. Хотя в колено попал. — Перезарядил пистолет на бегу — привычно, быстро, даже не глядя. — План есть?

— В доме… — Алёна с трудом выдохнула слова. Лёгкие горели. — Забаррикадируемся.

Она сжимала в руке цепочку — серебряную, тонкую. Пальцы онемели от холода, но разжать их она не могла. И только сейчас заметила: камни на шее и на запястье молчат. Не греются, не пульсируют. С того самого момента, как она закончила ритуал, они будто умерли.

Показалась изба. Чёрный силуэт на фоне серого неба, дым из трубы — и фигура у двери.

Дед. Вышел, прихрамывая, держась за косяк. Сонный, ничего не понимающий.

— В дом! Быстро! — закричал Иван.

Савелий шагнул вперёд — не туда, внутрь, а навстречу им, разинув рот. Иван выстрелил в воздух — сухо, оглушающе.

— Заходи, кому говорят!

Дед замер. Они подбежали. Иван, коротко выругавшись, схватил старика за грудки, развернул, открыл дверь ногой и втолкнул внутрь. Следом пропустил её — толчком в спину, грубо. Захлопнул. Деревянный засов тяжело лёг на место.

Алёна прислонилась к стене, пережидая, пока перестанет кружиться голова. Дед поднимался с пола — на четвереньках, медленно. Иван отошёл на метр, перезаряжая пистолет. Потом поднял голову, встретился с ней взглядом.

Она уже знала, что делать. Подбежала к двери, выцарапывая ножом Тривержь. Лезвие входило в дерево с трудом — доски были старыми, но крепкими. Чертила быстро, почти не глядя, только чувствуя, как линии ложатся правильно. Прислонила ладонь к центру вязи — и змеи заскользили по поверхности, выжигая на двери, на засове, на косяках повторяющиеся руны. Камень. Защита. Оберег. Камень. Защита. Оберег.

В дверь ударили. Мощно, громко — будто таран. Алёна вздрогнула, но не оторвала руку. Только зубы сжала сильнее.

Между рунами выжигалась вязь — соединяла их, усиливала, делала дерево прочнее. Силы покидали её с каждым мгновением. Кровь капала из носа — на губы, на подбородок, на дверь. Гул в голове нарастал, превращаясь в сплошной, невыносимый звон.

Последние штрихи соединились. Общий узор вспыхнул. И погас.

Алёна упала на колени. В глазах потемнело — не сразу, а постепенно, будто кто-то выкручивал яркость. Слышала шаги Ивана, скрип половиц, тяжёлое дыхание деда. Холодная рука взяла её за затылок, приподняла голову.

— Пей.

Край кружки упёрся в губы. Глотнула, поперхнулась, снова глотнула. Иван умыл её лицо — мокрой ладонью провёл по щекам, смывая кровь и слёзы.

— Алёна… — Он присел напротив, заглянул в глаза. — Думай, пожалуйста. Как его убить?

Молча высвободилась из его рук, подползла к двери на четвереньках. Сняла с шеи амулет — последний, оставшийся — и подоткнула в щель снизу. Перевернулась, прислонилась спиной к стене.

— Продержится… — выдохнула она. — Недолго.

Дверь содрогнулась от нового удара. По дереву пробежала тонкая трещина — от косяка до косяка.

— А убить… — Алёна закрыла глаза, роясь в памяти. Злилась на себя. Ведь предупреждали. Давали серебряную нить. Она же знала, должна была знать. — Убить можно… отрубив голову, сжечь и… осиновый кол.

Иван оглядел избу. У стены, рядом с дверью, стоял топор — старый, но ухоженный, с гладким топорищем и блестящим лезвием. Он взял его, повертел в руках.

— Так. Осина точно сработает?

— Не знаю… — Алёна чувствовала себя отвратительно. Слабость накатывала с каждым ударом — волнами, от которых темнело в глазах. Без амулета долго не протянуть. — Из осины ограды вокруг могил заложных покойников делали. Чтобы не вышли. Заговорённая — не гниёт. Ещё… железо ржавое. Мёртвый металл. Раны от него у нежити не заживают.

Она вспомнила про гвоздь — тот, что остался в ловушке. Надо было не в снег его втыкать, а в голову твари. Сразу. Глупая ошибка.

Иван смотрел на топор. Потом перевёл взгляд на деда, который так и валялся на полу, у самой печи. На лбу и лице у него были ссадины — упал, ударился о доски, но даже не попытался подняться.

Подошёл, приподнял старика, подтащил к лавке. Потряс за плечи, приводя в сознание. Савелий открыл глаза — мутные, ничего не понимающие. Попробовал оттолкнуть Ивана — бесполезно.