Чтение онлайн

— Как там твои маячки?

— Так, то молчали. Но… не факт, что они сработали бы на таком расстоянии.

В ответ на её слова из-под рукава потянулся тонкий дымок. Алёна достала браслет, поднесла к глазам. Деревянные бусины, что были связаны с теми на тропе, покрылись тонкими выгоревшими линиями.

— Ну вот. Радиус действия примерно два-три километра. Он прошёл к избе. Но обратно не возвращался. По крайней мере по одной и той же дороге два раза не шёл.

— Ты даже так умеешь? — Иван удивлённо усмехнулся, покачал головой. — Тебя бы в наш отдел, да на обычные, человеческие дела…

— Обычными и человеческими там и без меня справятся. — Алёна убрала браслет обратно под рукав. — А вот с духами… — Она повернулась к нему, и улыбка скользнула по её губам. — В общем, наш дуэт должен стать идеальным!

Они подъехали. В этот раз парень укомплектовался по-полной: большой рюкзак и чехол с палаткой.

Снегоступы. Тропа. Мини-лагерь разбили немного дальше от того места, где стояли в прошлый раз. Алёна смотрела, как Иван сапёрной лопатой расчистил снег, поставил серую одноместную палатку, накрыл сверху маскировочной сетью — под цвет его маскхалата. Внутри разместил небольшую газовую плитку для обогрева, рядом — чайник и пару кружек.

Алёна тем временем очертила площадку, посыпала солью по кругу, защитила рунами. На возможных подходах разложила бусины — так, чтобы они образовали неровное, но замкнутое кольцо. Когда вернулась, Иван уже стоял с биноклем, прислонившись к дереву. Окинул взглядом палатку, задержался на ней, потом без особой надежды спросил:

— Если закончила, то у меня тоже всё готово. Теперь надо дождаться вечера. — Он помолчал. — Может, я схожу?

— Ну конечно. — Алёна улыбнулась, убирая в рюкзак мешочек с солью. Страх всё ещё заставлял нервничать, заставлял внутренности сжиматься в тугой комок. Но в то же время она ждала этого испытания, даже жаждала его. Хотелось узнать, понять, рассчитать — и сдать экзамен на отлично. — И что ты мне потом расскажешь? А если упустишь важную деталь? — Она не дождалась ответа, развела руки в стороны, и улыбка снова скользнула по её лицу. — Ну вот, Вань. Так что просто прикрывай меня, если что.

— Не нравится мне что-то твой настрой. — Иван передал ей бинокль и пошёл к палатке. — Смотри тогда, а я пока кофе сделаю.

Она подошла следом, придержала брезент, наблюдая, как он подключает баллончик с газом, переливает воду из бутылки в чайник, ставит на маленький огонь.

— И что тебе не нравится?

Иван обернулся. В неверном свете фонаря его лицо казалось жёстким, усталым, но спокойным.

— Не знаю. Весёлая какая-то. Это говорит о том, что ты боишься, но пытаешься держаться.

— Хм… — Алёна коснулась пальцем подбородка, задумалась. — Ну… может, ты даже прав. — помолчала, глядя куда-то в сторону. — Но это не влияет на мой настрой.

— Хорошо. Рад это слышать.

— Так, ладно, пойду на пост.

Снегоступы заскользили по снегу — мерно, с тихим хрустом. Алёна дошла до места их предыдущей стоянки. Дом отсюда казался чёрным пятном на белом полотне — даже на фоне не менее чёрных голых деревьев, торчащих из сугробов. Дым валил из трубы: клубился, поднимался вверх, растворялся в низком небе. У крыльца снег был расчищен — широкая тропинка, утоптанные ступени. Но под мрачным свинцовым небом дом казался мёртвым. Неестественным. Будто внутри не жили, а только делали вид.

Руки быстро замёрзли от холодного металла бинокля. Алёна натянула рукава на кисти, спрятала пальцы в ткань и продолжала слежку. Ничего не происходило. Тишина. Только снег изредка осыпался с веток, да где-то далеко ухал филин.

Пришёл Иван с кофе. Пар поднимался над кружкой, таял в морозном воздухе.

— Ну как?

— Да никак. Тихо пока. — Алёна с благодарностью приняла кружку, обжигающую ладони, поднесла к лицу, вдохнула горьковатый запах. — Никто не входил и не выходил.

— Сходи погрейся, я подежурю.

— Не-е-е. — Она мотнула головой, не отрывая взгляда от дома. — Спасибо, я пока нормально.

Иван кивнул, постоял с ней несколько минут — молча, глядя туда же, куда и она. Потом развернулся и пошёл к палатке.

Потянулись скучные, долгие минуты ожидания. Пошёл мелкий снег. Дед выходил лишь раз. Один. Набрал в ведро снег и зашёл.

Иван подошёл уже в третий раз. Встал рядом, сложил руки на груди, посмотрел на неё — строго.

— Иди греться. Кофе горячий, а то уже больше двух часов стоишь.

— Эх… — Алёна вздохнула, передала бинокль покрасневшей от холода рукой. — Хорошо.

Мелкими шажками, утопая в снегу, она направилась к лагерю. Думала о том, какая же скучная у Ивана работа — эти слежки, засады, долгие часы неподвижного ожидания. В палатку, которую тускло освещал подвесной фонарь для кемпинга, залезла на четвереньках. Уселась на подобие подушки — свёрнутый спальник, накрытый курткой. Налила кофе из термоса, оставленного рядом с чайником. Немного согрелась. Задумалась — и вдруг приложила руку к лицу.

— Вот я дура!

Торопливо вытащила из кармана оберег из обсидиана, убрала в рюкзак — подальше, чтобы случайно не снять иллюзию с петуха. Выключила на телефоне звук и вибрацию. Вроде всё. Готова.

Выглянула из палатки — ещё немного, и можно выдвигаться. Небо почти почернело, только на западе тлела узкая оранжевая полоска, медленно затягиваемая тучами.

Подождала полчаса — пока сумерки плотно не накрыли лес. Потом выбралась наружу и отправилась к Ивану.

Он стоял, прислонившись к стволу старой берёзы. Не шевелился. Не отрывал взгляда от избы. Алёна даже позавидовала его выдержке — сама она через час такой стоячки начинала переминаться с ноги на ногу и считать минуты. Чтобы разрядить обстановку, она тихо усмехнулась:

— Ты прямо как стойкий оловянный солдатик! Иди погрейся. Скоро уже пойду.

— Хорошо. — Иван, не обратив внимания на шутку, передал бинокль. — Дед один раз вышел, набрал дров. Они, оказывается, в той куче снега справа, под брезентом.

Алёна кивнула, приняла пост. Слушала, как хрустят снегоступы парня, удаляясь. Темнело. Луна иногда выглядывала из-за туч — и тогда лес становился светлее, но ещё более мрачным. Луна исчезала — и всё погружалось в черноту, только снег слабо отсвечивал снизу. Ветер заставлял ветки деревьев шевелиться, скрежетать друг о друга. Эти звуки погружали Алёну в детские воспоминания: бабушка рассказывала страшные истории под треск поленьев в печи. В тех сказках оживали кикиморы — могли утащить маленькую девочку в болото, засосать в трясину. Или упырь на старом кладбище вылезал из могилы, хватал за руку, утягивал в холодную землю. И обязательно в конце каждой истории — тихий, вкрадчивый бабушкин голос: «Всё правда, внучка».

А теперь она стояла напротив дома с колдуном и навьим духом.

— Пришёл.

Алёна вздрогнула. Резко обернулась.

— Хорошо. — Посмотрела на часы. — Думаю, достаточно темно. Уже семь. Я пошла… — Голос её стал тише. — Давай… следи за мной хорошенько, ладно, Вань?

— Обязательно. — Иван подошёл, обнял её — крепко, и прошептал в самое ухо: — Главное, не предпринимай необдуманных решений. Посмотри, узнай, что надо — и всё. Обещаешь?

— Обещаю…

Она отошла, ещё раз обернулась, отправила воздушный поцелуй. Иван поймал его — как тогда, у лифта — прижал ладонь к губам. Алёна развернулась и пошла к чёрной избе.