Чтение онлайн

— А где он вообще? — вдруг спросила Поппи. Голос у нее был грубый, хрипловатый, как будто прокуренный. Почти не сомневаюсь, что находились мужчины, которым это безумно нравилось. — Отдал новенькую нам на растерзание, а сам под кровать забился?

— Он у Никки, скорее всего, — предположила одна из омег, и они все как-то разом замолкли, с интересом уставившись на меня. Словно это имя должно было мне что-то сказать или вызвать какую-то немедленную и бурную реакцию.

— Да, думаю, он поднялся ее навестить, — согласилась Ория, чуть нахмурившись. — Хана, ты, наверное, очень устала? У нас есть пара свободных комнат. Там не слишком роскошная обстановка, но это все же лучше, чем ночь под мостом.

— Но у меня еще столько вопросов! — почти возмутилась я, кожей ощущая неприятное покалывание от направленных на меня многочисленных взглядов. Обитательницы Дома ждали шоу и мысленно запасались попкорном, это я видела по их оживившимся лицам. И мне это совсем не нравилось. Кем бы ни была эта Никки, одного упоминания ее имени было достаточно, чтобы настроение на небольшой переполненной кухне разом изменилось.

— Завтра обо всем поговорим, ладно? Ты сейчас перевозбуждена и устала, тебе нужно немного привести мысли в порядок и поспать. Сузи, проводи ее.

Сузи — та самая блондиночка с двумя хвостами — с готовностью спрыгнула на пол с кухонной тумбы, на которой сидела, и легко подцепила меня за локоть. По тому, как уверенно она потащила меня прочь, я поняла, что надеяться на продолжение беседы не стоит. При всем гостеприимстве и показном радушии Ории она явно не знала, чего от меня ждать, и ей самой требовалось время, чтобы уложить нашу с Йоном историю у себя в голове. И, вероятно, обсудить ее с ним самим еще раз.

И, честно говоря, в том, как Сузи волочила меня за собой по тесным, плохо освещенным коридорам Дома, мне виделось нечто неприятным образом схожее с тем, как вели себя альфы-священники в Церкви Святой Изабеллы. Хотя, возможно, мой изможденный обилием событий мозг уже просто скатывался в бессмысленную паранойю, кусая сам себя за хвост.

— Кто такая Никки? — Я остановила ее, когда она распахнула дверь в пустую, пока что совсем темную угловую комнату. Мне не хотелось давать пищу и без того почти наверняка наводнившим Дом сплетням, но почему-то казалось важным обладать этой информацией до того, как мы с Йоном встретимся в следующий раз.

Омега захихикала, втянув голову в плечи, и я заметила, что один из ее передних зубов был сколот, что придавало ее улыбке немного безумный оттенок.

— Пойдем покажу, — проказливо произнесла она, закрывая дверь в мою будущую комнату. — Ория не одобрит, но, мне кажется, ты имеешь право знать. Я слышала, вы с братишкой Йоном… вроде как предназначены друг другу или вроде того, да? — Ее любопытство было вязким, густой массой облеплявшим меня с ног до головы.

— Я ни в чем не уверена, — лаконично ответила я, не испытывая особого желания делиться с ней подробностями всей этой запутанной истории.

— Обидно, что у вас все равно ничего не получится. — Сочувствие в ее голосе было настолько фальшивым, что я невольно задалась вопросом о том, сколько омег в этом Доме было бы не против пустить Йона в свою постель, если бы он сам того захотел. Даже опуская тот факт, что мое его восприятие было изначально необъективным из-за влияния метки, он был очень видным молодым альфой. И наверняка совсем не походил на тех своих собратьев, что приходили сюда удовлетворить свои потребности. Подумав обо всем этом, я осознала, что даже не хочу злиться на неприкрытое злорадство Сузи или ее очевидное желание ткнуть меня носом в какую-то местную тайну. А, может, я просто слишком устала для всего этого.

Поднявшись за ней по скрипучим лестницам на третий этаж, я оказалась в начале короткого коридора, заставленного коробками и другим накрытым старыми простынями хламом. В конце его была чуть приоткрытая дверь, из-под которой тянулся мягкий желтоватый свет. Уже отсюда я могла почувствовать запах Йона — спокойный, насыщенный, разморенный. Но, наполняя им свои легкие, я почему-то не чувствовала прежнего восторга и покалывания в пальцах. До того, как мы пришли сюда, существовали только я и он — посреди огромной Вселенной, противостоящие чему-то и ведомые за руку судьбой. Я позволила себе увлечься этой идеей, этим чувством цельности и единства с кем-то, кто был мне обещан судьбой как моя идеальная вторая половинка. Но жестокая и неумолимая правда по-прежнему состояла в том, что мы были знакомы всего пару дней, и если моя собственная жизнь в какой-то момент начала казаться мне чем-то вроде зала ожидания, в котором я томилась все эти годы, пока его появление не встряхнуло меня и не вывело из анабиоза, то кто сказал, что его ситуация была аналогичной? Я все еще едва ли знала его, но того, что мне было известно на данный момент, было с лихвой достаточно, чтобы понять, что он имел в виду, говоря, что у него совсем не было времени на все это. На меня.

— Я подожду тут, — шепнула мне Сузи, явно не желая попасться под чью-нибудь горячую руку или стать крайней в намечающейся, как она, наверное, себе фантазировала, громкой сцене.

Я же, сама толком не зная, что буду делать, но глубоко убежденная в том, что мне надо знать, что там происходит, на цыпочках подошла к двери, стараясь сдерживать собственный запах настолько, насколько это было возможно. Часть меня догадывалась, что это бесполезно в любом случае, но я хотела хотя бы попытаться.

Я их увидела их сразу, только заглянув в приоткрытую дверь. Никки — а я полагаю, что это была именно она — сидела на расправленной постели, поджав одну ногу под себя и держа на руках младенца, прижавшегося круглой головкой к ее обнаженной груди. От красоты этой женщины меня буквально бросило в жар. Даже такая, в простой одежде, с убранными в неряшливый пучок тонкими светлыми волосами, не накрашенная и, кажется, толком не мывшаяся последнюю пару дней, она походила на одухотворенную мадонну эпохи Ренессанса. Весь ее облик дышал умиротворением, чистотой и благостью, а с ее тонких изящных черт лица в самом деле впору было писать картины. Ее голубые глаза смотрели на сидевшего рядом Йона с бесконечной любовью и кротостью, и улыбка, блуждавшая по ее губам, была мечтательной и нежной, полной глубокого женского счастья — счастья той, кто любит и чувствует себя любимой в ответ.

Никки без сомнения была человеком, как и ее ребенок. Впрочем, последнее было неудивительным — в истории еще не было зафиксировано ни одного случая рождения бестии человеком. Даже если отцом был чистокровный альфа.

Я попятилась назад, ощущая, как у меня кружится голова. Я многое себе представляла на пути сюда, но никак не подобную сцену склонившихся друг к другу голубков, воркующих над мирно потягивающим молоко из материнской груди младенцем.

Что я вообще здесь делаю? Как, ради Великого Зверя, я оказалась в этом месте и ради чего позволила всему этому произойти в моей жизни? Мое место было не здесь, оно было дома, рядом с Джен. Чрезмерно опекающей меня, раздражительной и не терпящей возражений, но такой родной и так безыскусно любящей меня подруги. Я оставила ее, увлекшись историей, в которой мне изначально не было отведено никакой роли, кроме досадной, усложняющей все случайности. Я променяла наши тихие вечера и уютный диван, так приятно делящийся на двоих, на… что? На кого? И зачем вообще все это?

— Он привел ее несколько месяцев назад, — доверительно сообщила Сузи, когда я снова подошла к ней, покачиваясь на негнущихся ногах. — Говорят, она была женой какого-то криминального авторитета и сбежала от него, потому что влюбилась в братишку Йона и забеременела от него. А он решил их тут спрятать. В месте, где все пропахло трахающимися бестиями, даже лучшей гончей не унюхать человека, разве не так?

Я не стала ей отвечать. Знала, что она меня провоцирует, что хочет добиться от меня эмоциональной реакции — возможно, слез или проклятий. Знала и то, что потом они вместе с остальными наверняка будут долго и со смаком обсуждать все это на кухне или где-то еще. И мне на мгновение даже показалось, что Ория тоже наверняка знала, чем все кончится, когда давала мне в провожатые именно Сузи. Может, это был такой изощренный способ дать мне понять, что мне здесь не рады? Сперва мне весьма недвусмысленно объяснили, что Йон просто физически не может быть мною заинтересован, а потом буквально носом ткнули в то, что он несвободен.

Любовь всей моей жизни. Как же.

Когда я наконец оказалась в комнате, которую мне выделили, то просто рухнула лицом в подушку, остервенело вдыхая запах мыла, исходящий от свежепостиранного белья. У меня буквально не осталось больше сил. То, что произошло утром в Церкви Святой Изабеллы, казалось чем-то замшело давним, словно случилось уже пару недель назад. Зато наша утренняя стычка с Йоном вдруг необыкновенно ярко встала у меня перед глазами.

Я не хочу тебя, омега. Можешь успокоиться.