Чтение онлайн

— Доброе утро, сестренка. Хорошо спалось? — дружелюбно спросил он.

— Да… кажется, — не очень уверенно отозвалась я, взглядом отыскав свои смятые джинсы, валяющиеся на полу. Вчера, после того, как Йон ушел, силы меня окончательно оставили, и их не хватило даже для того, чтобы как-то привести себя в порядок. Я знала, что все еще пахну им — и всем тем, что тут произошло. Но в отличие от Сузи и остальных, этот паренек не выглядел чрезмерно любопытным или жадным до зрелищ. Он весь источал какую-то захватывающую дух детскую непосредственность и искренность. И на фоне этих обшарпанных, покрытых ржавыми потеками стен, чье бедственное положение во вчерашнем полумраке, едва разгоняемом тусклой лампочкой в пыльном абажуре под потолком, было не так заметно, он выглядел особенно неуместно — словно попал сюда совершенно случайно и изначально не должен быть здесь находиться. Особенно, когда я задумывалась о том, как именно он оказался в Доме и чем вынужден ту заниматься.

— Тебя зовут Медвежонок? — спросила я, немного приведя мысли в порядок.

— Старшая сестра меня так назвала, — кивнул он, с интересом разглядывая меня и беззастенчиво втягивая в себя мой запах. — А ты Хана, верно?

— Да, Хана Росс. — Я вдруг отчего-то почувствовала себя бестолково, представляясь полным именем. Кажется, в этом месте подобные формальности были совсем не в ходу.

— Ты особенная, Хана Росс, — почти нараспев произнес Медвежонок, после чего совершенно беззастенчиво схватил меня за левую руку и повернул ее меткой к себе. Поведение, манера себя держать и речь этого паренька были немного странными, но это ничуть не портило его природного обаяния и какого-то особого, труднообъяснимого магнетизма. Я ни разу в жизни не испытывала чего-то подобного рядом с другой омегой. Он не привлекал меня как потенциальный партнер, и мое тело реагировало на него иначе, чем на Йона или альф в целом, но при этом я поймала себя на мысли, что его запах завораживает меня. Было в нем что-то в равной мере экзотическое и ужасно знакомое, что никак не удавалось выразить словами. Может, из-за этого хотелось ощущать его как можно дольше, смакуя внутри себя.

— Ты о метке говоришь? — уточнила я, невольно улыбнувшись от легкой щекотки, когда он склонился к моей руке, согрев ее своим дыханием.

— Я тоже особенный, — серьезно произнес парнишка, наконец отпуская меня. — Старшая сестра так говорит.

— Думаю, она права, — кивнула я, ощутив внезапный порыв потрепать его по мягким волнистым волосам. — Ты давно живешь с сестрами?

— Не очень, — забавно скривил носик он. — Я плохо помню, что было до того, как Ория привела меня сюда.

— Кажется, ваша старшая сестра любит… оказывать помощь попавшим в беду, — проговорила я, с трудом сдержав более емкое «тащить в дом всех подряд».

— Она добрая, — простодушно согласился он, и его голова вдруг оказалась у меня на плече. — Ты вкусно пахнешь, сестренка.

— Спасибо… наверное, — не очень уверенно поежилась я, осознав, что он имеет в виду не мой личный запах, а то, что на мне осталось после вчерашней ночи.

— Но другим сестрам может не слишком понравиться, — меж тем продолжил парнишка. — У нас тут один душ на этаж, и в два нижних очередь забита до обеда. Но я думаю, Никки не обидится, если ты воспользуешься ее ванной.

Никки. Перед глазами вспышкой встала увиденная вчера картина — полутемная комната, мужчина и женщина, сидящие на постели, склонившись друг к другу, и младенец между ними. И все же Йон пришел ко мне, ведомый зовом метки. Он говорил, что его почти невозможно терпеть, что он сводит с ума — значит ли это, что у него просто не было выбора? Или же в том, что произошло между нами вчера ночью, было что-то помимо чистой непреклонной биологии?

Даже всей моей самонадеянности не хватало на то, чтобы даже на секунду допустить второй вариант. И если бы не тот факт, что наша затея с обращение за помощью к Церкви обернулась такой катастрофической неудачей, я бы еще более твердо начала настаивать на том, что нашу с Йоном связь необходимо разорвать. Нам обоим стоит вернуться к нашим привычным жизням — к тем, кто был рядом с нами до того, как все это началось. Проблема была лишь в том, что теперь я совершенно не представляла, как это можно сделать.

Следуя за Медвежонком по коридорам Дома, я была вынуждена признать, что при свете дня он выглядит совсем иначе, чем ночью. Вылинялые, местами рваные обои болотно-зеленого цвета с давно стершимся орнаментом, вздыбленный от влажности паркет, облупленные дверные косяки и оконные рамы — все это говорило о том, что здание уже несколько лет как нуждается в капитальном ремонте. Но, учитывая, где оно находилось, вряд ли сюда захаживали толстосумы, готовые искупать девочек в наличных. Я не представляла себе, сколько могут стоить услуги таких, как Сузи или Поппи, но подозревала, что общей выручки Дома едва хватало на то, чтобы кормить всех его обитателей и обслуживать само здание.

Эти мысли заставили меня снова сосредоточиться на фигуре идущего впереди меня омеги. В отличие от его сестер в его кожу не въелись чужие запахи. Он казался нетронутым и невинным, но, как бы мне ни хотелось в это верить, я не могла избавиться от ощущения, что вижу и понимаю куда меньше, чем происходит здесь на самом деле. Однако задать ему прямой вопрос у меня просто язык не поворачивался.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж и свернули в сторону от короткого коридора, ведшего к комнате Никки. Сейчас ее дверь была закрыта, и я могла поклясться, что чувствую запах Йона, скрытого от меня за ней. Но, может, у меня просто разыгралось воображение.

— Вот, тут должна была еще остаться горячая вода, — проговорил Медвежонок, впуская меня в крохотную, но вычищенную до блеска ванную комнату с закрытым крышкой унитазом и маленьким душем с веселой цветастой шторкой на нем.

— Никки точно не будет против? — не очень уверенно уточнила я.

— Она очень добрая, — покачал головой он. — И братишка наверняка рассказал ей про тебя, так что не волнуйся.

Интересно, что именно он рассказал ей обо мне? И как объяснил свою вчерашнюю отлучку? Эти вопросы волновали меня, пожалуй, чуть больше, чем стоило бы, но я ничего не могла поделать.

— Вот, возьми мое полотенце, оно чистое, — добавил парнишка, снимая с руки то, что захватил по дороге, когда мы ненадолго остановились у его собственной спальни. — Ты не намного выше меня, так что мои вещи будут тебе как раз. Совсем от его запаха тебе не избавиться, но это лучше, чем ничего.

Я с ним не спорила. Не совсем понимала, зачем он это делает, но что-то мне подсказывало, что спрашивать все равно бессмысленно. Дом жил по своим законам и правилам задолго до моего появления, и будет лучше, если мое пребывание здесь пройдет максимально незаметно и гладко.

Я старалась не думать о том, сколько именно нам придется здесь пробыть. Будущее, которое еще недавно было распланировано у меня на несколько лет вперед, внезапно обратилось в непроглядную туманную клоаку. И я даже не знала, кого в этом винить — себя, Йона или незавидное стечение обстоятельств, сведшее нас вместе. Чем вообще в таких ситуациях судьба отличалась от невезения? Священные книги говорили, что у каждого альфы есть предназначенная ему судьбой омега, и мы в этом совсем не уникальны. Но если бы судьба вообще существовала, не должна ли была каждая бестия встретить свою половинку? А судя по статистике, подобное было скорее исключением, чем правилом. Значит, все же совпадение?

Я мучительно ломала над этим голову, стоя в душевой. Старалась по возможности экономить горячую воду и выключала ее, когда намыливала себя, тщательно смывая со своего тела присохшие к нему остатки вчерашней ночи. Жесткое мыло пощипывало кожу, но отлично справлялось со своей задачей. Я даже на всякий случай потерла им свою метку на левом предплечье, задним умом понимая, что вытравить из нее запах альфы можно разве что кислотой, но все равно упрямо надеясь на чудо. Йон был прав — то, что произошло вчера, не должно было повториться. Никому из нас это не было нужно, и только все усложняло.