Чтение онлайн

Я остановилась возле двери, ведущей на кухню, уже буквально положив ладонь на ее ручку. Женский голос был мне не знаком, но это определенно была одна из тех омег, кто вчера толпился вокруг меня на кухне.

— Таким, как она, тут не место. Она из цивилов и смотрит на нас свысока. Не выношу таких. — А вот это определенно была Сузи. Впрочем, после вчерашнего я не слишком удивилась, услышав нечто подобное.

— Старшая сестра говорит, что они с Йоном связаны, — задумчиво проговорила первая девушка. — Думаешь, это правда?

— Не думаю, что он рад этой связи, — отозвалась Сузи, судя по звукам открыв холодильник и что-то оттуда достав. До меня донесся слегка кисловатый запах перестоявшего супа. — Ты сама видела, он вчера, как вернулся, сразу к Никки умчался, а на эту девицу и не смотрел особо.

Я не стала слушать дальше, да и аппетит у меня окончательно пропал. Желание оказаться дома, в своей комнате, слыша, как Джен что-то делает за стенкой, стало настолько сильным, что я на полном серьезе стала раздумывать, а не вернуться ли мне обратно. В конце концов, на что Церкви сдалась только половинка истинной связи? А Йона они никогда не найдут, так что…

Метку на моей руке неприятно дернуло, и, кажется, впервые за все время я почти против своей воли была с ней согласна. Убежать все равно не выйдет. Это была наша общая проблема, и нам надлежало решить ее вместе — по возможности с минимальными потерями для обеих сторон.

Почти случайно наткнувшись на дверь, ведущую наружу, я вышла через нее и внезапно оказалась на заднем дворе, отгороженном от остального пространства квартала сеткой-рабицей, натянутой между вбитых в землю металлических труб. Первым, что бросилось мне в глаза, стала огромная старая вывеска с другим названием, видимо снятая с фасада здания, когда сюда перебрались Ория и ее девочки. Несколько рядов наполовину разбитых темно-серых лампочек составляли слова «Райский притон». Словосочетание резало слух и в целом звучало почти как оксюморон. Я подумала, что, если бы просто где-то в городе увидела такое название клуба, точно бы не захотела его посетить. Рядом с вывеской стоял старый автомобиль со снятыми колесами и почти полностью распотрошенным салоном, какие-то железные бочки, доски, погнутые листы жести и тому подобный хлам, которого было в достатке и на третьем этаже, где жила Никки. Создавалось впечатление, будто все это осталось после предыдущих владельцев здания, и у нынешних все руки не доходили вывезти это великолепие куда-нибудь на свалку.

Привлеченная шумом, доносившимся с крыши, я подняла голову и, к своему удивлению, увидела Йона. Он и еще пара омег, одетых в рабочую одежду, кажется, латали кровлю. Сам альфа был в своей типичной безразмерной толстовке черного цвета с закатанными рукавами, а его волосы были частично собраны на затылке, но, видимо, их длины еще не хватало для полноценного хвостика, потому что часть прядей так и болталась неприкаянной. С такой прической он отчего-то выглядел старше, и я невольно залюбовалась тем, как сноровисто он работал руками, улыбался, слушая что-то, что говорят ему девушки, и как легко и пружинисто двигался, словно находился не на покатом скате в трех этажах над землей, а на ровной асфальтовой площадке.

— Разве не все мы влюбляемся именно так? — раздался в моей голове голос отца Горацио. — Встречаем кого-то, не подозревая, что за чувства он способен в нас разжечь, а потом становится уже слишком поздно. Сердце никогда не слушает разум.

Стоя посреди захламленного двора, на краю города, в одежде с чужого плеча и с полной сумятицей в растревоженных мыслях, я в полной мере осознала, что, кажется, действительно влюбилась в него. Мне очень хотелось думать и верить, что это лишь влияние метки, но сейчас, когда я смотрела на него снизу вверх, когда вспоминала и перебирала в голове, что он сделал для меня, когда с невольным протяжным выдохом вспоминала ощущение его тела рядом с моим и то вчерашнее, путанное, горячечное, безрассудное… Все казалось слишком реальным.

И не менее отчетливо я в тот же момент понимала, что это была только и исключительно моя проблема. Я хорошо помнила свою мать и то, как тяжело она переживала охлаждение отцовских чувств к ней. Она так старалась вернуть их, так старалась разжечь огонь их былой страсти, что даже мы, дети, ощущали во всем этом что-то отчаянное и почти истеричное. В моей памяти до сих пор хранился один из их последних разговоров — как она рыдала, стоя перед ним на коленях и цепляясь за его штаны. Называла своим единственным, говорила, что любит и умрет без него, умоляла не оставлять ее и даже грозилась наложить на себя руки. Я хорошо помню эту обреченную тоску в глазах отца. С годами, размышляя обо всем этом, я пришла к пониманию, что он не был плохим и не желал никому зла, просто в какой-то момент его чувства угасли, и он не нашел в себе сил оставаться с нелюбимой женой даже ради детей. Безответно влюбленная женщина — да, впрочем, наверное, это можно сказать в целом о ком-то безответно влюбленном вне зависимости от вида и пола, — возлагающая бремя своих неразделенных чувств на того, кто эти чувства не разделяет, это тяжелое и в какой-то степени даже жалкое зрелище. Уже тогда, смотря на свою мать, я знала, что никогда не позволю себе стать такой. Что не опущусь до ее уровня и никогда не брошу свое сердце под ноги тому, кому оно совершенно точно не нужно.

Одна из омег, работавших на крыше, наконец заметила меня и что-то негромко сказала Йону. Тот отыскал меня взглядом, что-то прикинул в уме и вместо того, чтобы спуститься по лестнице, как все нормальные бестии, предпочел спрыгнуть прямо оттуда. Признаюсь, у меня на мгновение захолонуло в груди, когда он вдруг ни с того, ни с сего оттолкнулся ногами от жалобно хрустнувшей под его весом кровли и взмыл в воздух — что ни говори, я все еще не привыкла к этим его выходкам. Приземлившись, альфа по-звериному оскалился, словно давая выход энергии Зверя, потом выпрямился и, как ни в чем не бывало, подошел ко мне, отряхивая от влажных комков земли руки в рабочих тряпичных перчатках.

— Вот почему ты был уверен, что сумеешь допрыгнуть до той крыши, — многозначительно произнесла я, сунув руки в задние карманы штанов и улыбнувшись ему.

— Никогда не любил тратить время на лестницы, — пожал плечами он. — Что-то случилось?

— Эм, ну да, — удивленно вскинула брови я. — За мной охотятся церковники, я непонятно где, все вокруг обо мне сплетничают, а тот, кто меня сюда притащил, делает вид, что все идет по плану. Или, может, я пропустила тот момент, когда ты объясняешь мне этот самый план?

— Тебе никогда не говорили, что ты ужасно напористая, маленькая омега? — со вздохом уточнил он, помолчав. — Прешь напролом, как танк, без прелюдий и расшаркиваний.

— Предпочитаю не тратить время попусту, — ответила я. — Ты так ничего мне и не объяснил, просто привез сюда и сбросил своим подружкам на поруки.

— Мне нужно было подумать, — поморщился он, уткнув руки в бока.

— Подумал? — не отступала я.

— Как-то не до того было, — признался Йон. — Ночью крыша протекла, одну из секций чердака затопило, там кругом лужи.

— Ночью был дождь? — удивилась я. — Я не слышала.

— Ты… крепко спала, — фыркнул он, отведя глаза, и я готова была поклясться, что на мгновение он смутился, словно бы вспомнив о чем-то. Могу побиться об заклад, я знала, о чем именно.

Мы оба чувствовали себя не в своей тарелке. Словно произошедшее вчера ясно дало понять нам обоим, как далеко мы можем зайти, слепо повинуясь зову плоти, которого не волновали ни наши желания, ни семейные обязательства. Мы оба в равной мере это не контролировали, и сейчас было неважно, кто из нас сильный альфа, а кто — хрупкая омега. Это было слишком хорошо, и даже сейчас, несмотря ни на что, я ощущала, как меня тянет к нему, как его запах манит меня к себе — зарыться носом в его грудь, обнять покрепче, почувствовать его руки на своих плечах и услышать свое имя, произнесенное его голосом. Это было и про секс, и одновременно уже совсем не про него, и в итоге все, что мне оставалось, это смотреть на него, задаваться бессмысленными вопросами о причинах и следствиях и с затаенной грустью осознавать, что эта ночь, возможно, уже никогда больше не повторится.

— Ты позавтракала? — наконец нарушил затянувшееся молчание он.

— Нет, еще не успела, — отозвалась я, памятуя о том, чем закончилась моя попытка пробраться на кухню. — Мне неловко, что приходится есть из общего холодильника. У меня есть кое-какие сбережения и…

— И они почти наверняка сейчас уже в распоряжении Церкви, — перебил меня он. — Я не удивлюсь, если нас уже объявили в розыск. Забудь о своей кредитке, маленькая омега.

Осознание того, что он только что сказал, обрушилось на меня подобно каменной плите. До этого момента наш побег и все остальное воспринималось мною как своего рода маленькое приключение, которое обязательно в скором времени закончится. Может быть, я просто была слишком сосредоточена на самом альфе и том волнующем и восхитительном, что я зачем-то испытывала рядом с ним. И только сейчас до меня наконец дошло — я была Зверь знает где, у меня не было с собой ни денег, ни телефона, ни вещей за исключением того, что удалось прихватить из дома, ни собственного угла, и все, что я могла сделать, это положиться на едва знакомых мне бестий и надеяться, что ситуация рассосется как-то сама собой. Я подвергла опасности свою лучшую подругу, почти наверняка могла попрощаться с работой, судя по словам Йона лишилась всех своих сбережений и все это — за какие-то сутки. У меня буквально отняли все и сразу, дав в обмен мечту, которой все равно никогда не суждено было осуществиться.