Чтение онлайн

Я почти готова была поверить, что он в самом деле не испытывает ко мне даже банального физического влечения, на котором, казалось, зижделось все наше общество. Если бы не то, что произошло на том подъездном окне. Если бы не то, как он смотрел на меня тогда. Если бы не ощущение того, как восхитительно наши тела тянутся друг к другу, как им хорошо вместе, как идеально они дополняют друг друга. И это проявлялось не только в отношении сексуального влечения. Мне было необыкновенно уютно спать в его объятиях, я чувствовала себя защищенной, когда он прикрывал меня своей широкой спиной, я чувствовала себя уверенной и нужной, когда он сжимал мою руку, когда вел за собой. Всего за один день я так привыкла к его присутствию в моей жизни, что это казалось почти абсурдным.

И мне уже его не хватало. Даже сейчас, лежа в темноте в незнакомой и не слишком приветливой комнатке, затерянной среди городских трущоб, держа в голове все, что я увидела и узнала о нем за последние полчаса, я все равно не могла прогнать из своей головы и груди желание снова почувствовать его рядом. Услышать его голос, снова вызвать эту сводящую меня с ума улыбку счастливого ребенка, ощутить его крепкое теплое тело, словно бы созданное для того, чтобы мое, гибкое и мягкое, непокорным диким плющом оплело его собой. Кажется, только так я снова бы ощутила собственную завершенность, а мои мысли перестали назойливым роем жалить меня изнутри.

Бездумно оголив свое левое предплечье, я уткнулась в него носом. Запах сосновой смолы и дыма заставил мое сердце забиться чаще, и я осознала, что глупо улыбаюсь, ощущая его. Глаза закололо слезами, но я сама толком не понимала, почему плачу — от обиды на судьбу или просто от обилия переживаний, что наконец-то дали о себе знать таким образом. Несколько раз проведя по метке носом, втягивая ее как дорожку кокаина, я не удержалась и снова лизнула ее, как тогда, на вечеринке Макса. Ответом на это послужила нетерпеливая и яростная пульсация внизу живота. Это был так болезненно сладко и так извращенно неправильно, что я просто не могла остановиться. Скользя языком вдоль совершенно неразличимой в темноте красной ленточки на моем предплечье, я словно бы одновременно касалась им себя в совершенно другом месте, куда более нетерпеливом и голодном. Но это было совершенно не похоже на то, что я испытывала прежде, когда от скуки или ради приятных ощущений ласкала саму себя в ванной или в своей постели. Запах Йона окутывал меня плотным густым коконом, становясь лишь сильнее по мере того, как расцветал и наливался жаркой сладостью мой собственный. Я ощущала его всем своим естеством, словно альфа в самом деле был рядом.

Не сдержавшись, я все же нырнула свободной правой рукой вниз. Расстегнув собственные джинсы и приспустив их вместе с бельем, я погрузила пальцы в собственную податливую влажную мягкость, ощущая бессильную невозможность наполнить себя в той мере, в которой мне сейчас было нужно. Сдавленно постанывая, я перекатилась на спину, до боли сжав колени и прогнувшись в спине. Я знала, как выгляжу и как пахну сейчас, но мне было все равно. Мое естество омеги полностью захватило меня, и я отдавалась на его волю с бесстыжей исступленной страстностью.

Его запах был повсюду, его присутствие было почти осязаемым, но этого все же было мало. Слишком мало, чтобы довести меня до конца, хотя я даже примерно не помнила, когда сбрасывала сексуальное напряжение в последний раз. Это было мучительно — испытывать столько удовольствия и в то же время словно биться головой в закрытые двери в попытках добраться до его высшей точки.

Я не слышала, как открылась дверь, потому что в глубине души была совершенно уверена, что заперла ее. К тому же я слишком глубоко погрузилась в собственные ощущения и фантазии, почти потеряв связь с реальностью. И лишь спустя какое-то время, по чужому тяжелому дыханию я вдруг поняла, что нахожусь в комнате не одна.

Йон стоял, прижавшись спиной к вновь закрытой им двери, и смотрел на меня. Я не знаю, что выражал этот его взгляд — в комнате было слишком темно. Из-за того, что я сама сейчас пропиталась его запахом, я не почувствовала его, когда альфа вошел. В своей прежней жизни, еще, может быть, несколько дней назад, я бы отреагировала иначе. Сгорела бы на месте со стыда, наверное, или вроде того. Но сейчас я и не думала останавливаться или замедляться. Глядя прямо на него, буквально засасывая кожу на своей левой руке, словно в попытке заставить ее сочиться его семенем, и продолжая все более настойчиво ласкать себя внизу, я ощутила, как меня наконец-то накрывает волной удовольствия — столь острого и ослепительного, что я не смогла сдержать вскриков, сотрясших мою грудь и судорогами разбежавшихся по всему моему телу.

В изнеможении откинувшись на подушку и закрыв глаза, я услышала его шаги по дощатому поскрипывающему полу. В тот момент мне уже было практически все равно, что он сделает, но я, пожалуй, все же не ожидала того, что произошло дальше. По-звериному грациозно нырнув в постель рядом со мной, альфа вытащил мою правую руку, которая до того была все еще стиснута моими подрагивающими бедрами, и, прежде чем я успела что-либо сказать или даже подумать, он сунул ее себе в рот, обсасывая с моих вмиг ослабевших пальцев сладкую вязкость моего сока.

— Что ты вообще тут… — начала было я, но вместо ответа он ткнул мне под нос собственную метку, не отрываясь от своего занятия.

В наполнявшей комнату завесе взвинченных распаленных ароматов было уже трудно различить какие-то нюансы, но я поняла, что он имел в виду. Он почувствовал, как изменился мой запах, находясь в другом конце дома от меня, потому что метка на его руке сообщила ему об этом. И, надо полагать, альфа просто не смог ее проигнорировать. Как не смог проигнорировать и в тот раз, когда я занималась подобным во время вечеринки у Макса, а потому позже встретил меня на улице, весьма красноречиво обозначив причину своего появления. Правда тогда я вообще не соотнесла одно с другим.

Я почти захотела извиниться, потому что ничего такого не планировала, но, конечно, эти слова так и остались только в моей голове. Наконец выпустив изо рта мои пальцы, Йон притянул меня к себе, и я ощутила, как его потряхивает. А еще то, что шло вразрез со словами омег, проживающих в Доме.

Он определенно был очень возбужден.

Но когда я, повинуясь инстинкту, хотела дотронуться до его изнемогающей твердости в штанах, он не позволил мне это сделать. Несильно шлепнув меня по руке, он расстегнул себе ширинку сам. Я чувствовала, что окончательно теряюсь в гротескной абсурдности происходящего. Лежа в одной постели с омегой, готовой дать ему все и даже больше, он предпочитал удовлетворять себя сам, но при этом стальной хваткой прижимал меня к себе, уткнувшись носом мне в шею и тяжело дыша. Это не было похоже ни на что из того, что принято называть занятием любовью. Зверь его дери, это даже на нормальный секс не было похоже. Я не знала, что мне можно делать, а чего нельзя, и хотя мне безумно хотелось поцеловать его, запустить руки ему под одежду и просто дать ему понять, как сильно я сейчас хочу его, я продолжала лежать смирно, позволяя ему делать то, что он хочет без моего вмешательства.

Он кончил куда быстрее меня, и несколько капель его горячего семени попали на мои бедра, все еще обнаженные частично спущенными джинсами. Несколько секунд альфа лежал молча, закрыв глаза и восстанавливая дыхание, а потом вдруг хрипло проговорил:

— Не делай так больше, маленькая омега. Нам обоим это ни к чему.

И пока я собирала в кучу выпавшие в осадок от такого заявления мысли, он поднялся с постели, застегнулся и, не оборачиваясь, вышел из моей комнаты.

Я проснулась с ощущением, что кто-то на меня смотрит. В первые несколько мгновений мой сонный мозг решил, что это Джен, но потом на меня нахлынули воспоминания о том, что случилось накануне, и я резко распахнула глаза, инстинктивно прижав одеяло к груди. Меня окатило веселым беззаботным смехом, и над изножьем моей кровати показалась пушистая светлая головка. Парнишка-омега с большими голубыми глазами, пахнущий летним одуванчиковым лугом, выпрыгнул словно из засады и, не успела я и слова сказать, оказался на моем одеяле, частично придавив своим весом мои ноги, как больший самодовольный кот.