Чтение онлайн

— Смотри, — начал я нарочито вслух, чтобы он понимал каждое мое действие. Страх отступает, когда ему дают названия. — Вот уголь. Он черный, потому что в нем сидит огонь. Частично его выжгли, но память осталась. Уголь умеет брать на себя всякую дрянь. То, что грязное, липкое, вонючее — он тянет в себя. Если его правильно приготовить, он заберет лишнюю пакость из горла.

Тим сощурился.

— Это… как тряпка? Для горла?

— Почти, — кивнул я. — А вот скорлупа. Это кость, которую яйцо построило вокруг себя. В ней сила твердости. Если ее измельчить и чуть разбудить кислотой, она даст воду, которая будет лечить изнутри. Сделает слизь в горле менее едкой.

— А гвоздь? — не выдержал Тень.

Я поднял ржавый гвоздь.

— Гвоздь — это кровь, — объяснил я. — В ржавчине есть то же, что и в твоей крови. Совсем чуть-чуть. Если бросить его в воду с рассолом или уксусом, часть этой ржавчины уйдет туда. Совсем немного. Этого хватит, чтобы подстегнуть твое тело работать быстрее. Но если переборщить — будет плохо. Так что гвоздь сначала надо успокоить.

Тим удивленно уставился на меня. Слова про железо в крови произвели на него куда больший эффект, чем любые мои науки.

Я взял уголь, положил на плоский камень и начал дробить его пестиком, пока он не превратился в мелкую крошку. Тим зачарованно наблюдал за моими действиями.

— Сможешь так же? — спросил я, когда рука заныла от длительной работы.

— Сможу, — буркнул он. — Мы так ракушки кололи. На пристани.

— Хорошо. Тогда в следующий раз будешь сам себе толочь.

Скорлупу я растер отдельно, до белой пыли. Смешал ее с угольной крошкой прямо в пиале с водой. Добавил щепотку соли — для проводимости, чуть-чуть золы, остатки рассола, который Мышь по моей просьбе выпросила у кухарки и капельку уксуса.

Гвоздь я опустил в жидкость последним.

— Сейчас самое важное, — сказал я тихо. — Ждем.

Тим фыркнул.

— Чего ждать-то? Выпил — и все.

— Рано, — усмехнулся я. — Смотри.

Вскоре стало заметно, как вокруг гвоздя чуть меняется цвет. Там, где ржавчина была рыхлой, слабая кислота уже начинала ее подтачивать. Не так, как в лабораторном стакане, а лениво, по-деревенски. Но и этого было достаточно.

Я положил ладонь на край горшка, второй рукой едва коснулся гвоздя. Не для эффекта — для обратной связи. Чуть-чуть эфира — совсем чуть-чуть — я направил внутрь. Не для того, чтобы зачаровать зелье, как сказали бы в цыганских балаганах, а чтобы ускорить то, что и так происходило.

Разогрев, структурирование, снятие лишних примесей. Все это можно сделать и с помощью огня, и с помощью терпения. Но у меня не было ни горелки, ни лишнего времени, так что приходилось импровизировать.

Для Тима же это выглядело, как настоящая магия. Вода в горшке чуть шевельнулась, легонько дрогнула, будто кто-то невидимой рукой провел по ее поверхности.

— Это ты сделал? — шепотом спросил Тим.

— Я лишь напомнил, что надо делать, — кивнул я в сторону снадобья. — Не более того.

Я вынул гвоздь, тщательно вытер его о щепу — больше он не был нужен. Главное уже ушло в жидкость.

— Так, — сказал я. — А сейчас важное правило. Это не зелье для проглатывания целыми кружками. Будешь пить много — вывернет и горло, и живот. Пьешь маленькими глотками. Жидкость во рту подержал, прополоскал горло, проглотил. Ждешь. Следующий глоток — не раньше, чем через пару минут. Понял?

— А если я… больше? — с хитрым интересом спросил он. — Может, быстрее поможет?

— Быстрее помрешь, — спокойно сказал я. — Делай точно, как я говорю.

Он вздохнул и что-то неразборчиво пробурчал, на этот раз без ухмылки, а потом нехотя кивнул.

— Но сначала я. На случай, если система дала сбой.

Мышь тут же гневно стрельнула глазами в мою сторону, мол, а меня вчера первой заставлял принимать.

Я отпил немного мутной жидкости. На вкус она была не лучше зелья для Мыши: кислые нотки ржавчины, земляной оттенок угля, меловая терпкость скорлупы.

Глоток прошел по горлу шершавым комком. Внизу живота раздалось недовольное урчание, но ничего критичного не произошло. Металлический привкус во рту сменился легким онемением слизистой — что и было нужно: местный, очень грубый, но все-таки антисептический эффект.

Тим смотрел на меня так, будто я только что прыгнул в прорубь.

— Ну как? — спросил он.

— Вполне, — ответил я. — Теперь твоя очередь.

Он напряженно выдохнул, взял у меня пиалу обеими руками, как святую чашу, и осторожно сделал первый глоток. Лицо скривилось так, словно его ударили по зубам.

— Гадость! — прошипел он, но, к моему удовлетворению, не выплюнул. — Жжется.

— Жжется — значит, работает, — сказал я. — Дыши. Носом — вдох, ртом — выдох. Не кашляй первые полминуты. Потом, если уж захочется, то можешь.

Он задышал, как я велел. Шея натянулась, кадык дернулся. Прошло несколько секунд, еще несколько. Глаза его заблестели.

— Щекотно, — хрипло сказал он. — Прямо здесь, — ткнул в горло. — И… как будто холодок пошел вниз.

— Это скорлупа с солью, — пояснил я. — Они немного меняют слизь. Она станет менее липкой, будет легче отходить. Уголь заберет грязь, которая там прилипла. Железо простимулирует кровь.

Он кивнул, не до конца понимая мои слова, но цепляясь за интонацию. Подождал, как я и сказал, потом сделал второй глоток. На третьем его прорвало.

Кашель у него вышел громкий, хриплый, но уже не тот, к которому он привык. Из горла рвануло что-то густое, неприятное. Он с отвращением сплюнул на землю.

— Фу-у-у… — искренне произнес Тим, но при этом в голосе у него прозвучало неприкрытое облегчение.

— Вот это и жило у тебя в горле, — спокойно прокомментировал я. — Чем больше выкинешь — тем легче потом дышать. Продолжай. Только не части.

Он пил мелкими глотками, полоскал, глотал — все точно по инструкции. Кашлял между заходами, иногда сгибаясь пополам, но каждый раз выпрямлялся все с более ясным взглядом. Лицо порозовело, кончик носа налился кровью. Она действительно побежала бодрее.

Минут через пять я остановил его.

— Все. На сегодня хватит. Иначе перегрузишься.

— Но я… только начал, — запротестовал он по привычке.

— И это уже больше, чем ты сделал за все последние годы, — отрезал я. — Слушай сюда. После ужина — теплая вода и маленький глоток того, что осталось. Ни в коем случае не пьешь ничего холодного. С этого момента говоришь спокойно, никаких криков и оров. Вечером примешь еще чуть-чуть. Три дня в таком режиме — потом посмотрим. Как закончится, приготовлю еще. Исходный материал с тебя. Емкость, чтобы перелить снадобье, тоже сам найдешь. Когда горло более-менее очистится, перейдем на другие компоненты, уже без железа.