Чтение онлайн

Эту же тему развивает и Гиральд Камбрийский: несчастья, обрушившиеся на потомков четы Генрих-Алиенора, являются божьей карой, ибо их собственные предки, как по отцовской, так и по материнской линии, навлекали на себя гнев божий, согрешая перед Богом и Церковью, пороча добрые нравы. Автор перечисляет грехи предков, после чего принимается за Алиенору, виновную в том, что она вплоть до 1152 г. была любовницей Жоффруа. Затем он переходит к недавним грехам его сына Генриха, женившегося на Алиеноре, несмотря на предостережения отца, сделанные незадолго до его смерти:

Историки не придают значения и этому свидетельству, считая его крайне недоброжелательным. Гервазий, утверждают они в подобных случаях (но не при других обстоятельствах, когда его свидетельства оказываются для них ценными), составил «De instructione» примерно в 1216 г., когда ему было отказано в церковной кафедре в Сент-Дэвидсе, которую он надеялся получить. Разочарованный таким решением, исходившим от двора Иоанна Безземельного, он перешел в другой лагерь, на сторону французов, и поддерживал династию Капетингов, вплоть до того, что побуждал Людовика VIII высадиться на английский берег [134] . Конечно, недоброжелательная позиция этого автора, как и Вальтера Мапа, очевидна, но Гервазий изливает свое недовольство не только на Алиенору: тень падает на все семейство Плантагенетов. «Легенда» об Алиеноре уже начала свой путь — так говорят те, кто не желает принимать это свидетельство в расчет, считая его чистой клеветой. На мой взгляд, лучше было бы сказать, что репутация королевы, уже закрепившаяся в умах ее современников, подпитывала и рассказы историков, и литературные произведения того времени, о чем мы подробнее поговорим во второй части книги. Дурная или нет, эта репутация базируется на интерпретации (тенденциозной, разумеется) событий, произошедших при французском дворе в сентябре 1151 г. Мы не знаем всех подробностей, но вполне вероятно, что при дворе в это время действительно что-то произошло. И это «что-то» имело два следствия: первое — окончательное решение Людовика аннулировать брак с Алиенорой, второе — стремление Генриха жениться на ней.

Действительно, тотчас же после визита Плантагенетов Людовик отправляется с Алиенорой в поездку по Аквитании, чтобы, в преддверии будущего «развода», увести своих чиновников и заменить их людьми герцогини. Турский хронист, упоминавший об этом событии, уточняет, что король затеял эту поездку, «воспламененный ревностью» [135] . Можно ли предположить, что Алиенора, желая склонить короля к решению о «разводе», нарочно возбуждала его ревность, стремясь убедить супруга в своей легкомысленности и даже заставить его сомневаться в своем отцовстве относительно тех детей, которые могли бы у нее появиться в будущем? Стыдливый, благочестивый Людовик желал продолжить династию Капетингов, получив, в конце концов, от королевы сына. Но законное рождение этого сына должно было быть неоспоримым. Чересчур «куртуазное» поведение Алиеноры, внезапно открывшееся после инцидента в Антиохии — вне зависимости от того, что там произошло в реальности, — положило конец этим чаяниям. Следовательно, королю необходимо расстаться с той, которую он, несомненно, все еще любил, и найти себе другую супругу — с безупречной репутацией, ради столь желанного наследника.

Вдобавок ко всему, слишком поспешный брак Алиеноры и многочисленные свидетельства, подтверждающие его предумышленный характер, позволяют допустить существование, по крайней мере, уединенных бесед и даже близких отношений между Генрихом и Алиенорой при французском дворе. Разумеется, мы не знаем, до какой степени эти отношения были близкими, но это не столь важно. Так или иначе, не стоит исключать из рассмотрения рассказы, пусть даже недоброжелательные, которые наводят на мысль о подобном типе отношений, способных шокировать церковнослужителей.

Иван Гобри предлагает несколько иной сценарий. В отличие от большинства историков, он с трудом представляет, как Генрих (в котором Гобри ошибочно видит «молодого и, вероятно, робкого анжуйца») мог ухаживать за Алиенорой. Но королева в тот момент хотела «разонравиться» своему мужу, чтобы побудить его расторгнуть брак. Именно она взяла на себя инициативу вызвать ревность короля, кокетничая с молодым Генрихом:

Это опять же чистая гипотеза, но она, во всяком случае, достойна уважения за то, что ее автор принимает во внимание тексты, не отказываясь от них a priori. Однако в ней (по крайней мере, в таком ее виде) ничего не говорится о второй цели Алиеноры, еще более очевидной, чем первая: о ее желании заставить Генриха рассмотреть вопрос о браке, который впоследствии действительно состоялся. Если со стороны королевы и было «кокетство», нацеленное на то, чтобы побудить Людовика расторгнуть брак, то оно ни в коем случае не должно было пробудить его подозрений насчет Генриха — они должны были пасть скорее на Жоффруа. Отношения с Генрихом, напротив, нужно было скрывать, чтобы не заострять внимания короля на возможном браке Алиеноры с молодым герцогом, которого Людовик в тот момент не учитывал вовсе. Все это возможно, но мы никогда не узнаем истинного положения вещей. Определенно можно сказать лишь одно: о вольном и легкомысленном поведении королевы, осуждаемом церковной моралью, начали говорить очень рано, еще задолго до конца столетия.

Выбор Алиеноры явно вызвал гнев короля. Анжуец был не только соперником, но и потенциальным противником, опасным и могущественным. Волею своего отца Жоффруа Красивого он уже стал герцогом Нормандским. После смерти отца в сентябре 1151 г., случившейся по его возвращении с парижского двора (это был тот самый визит, о котором только что шла речь [137] ), Генрих отстранил от дел своего брата Жоффруа Анжуйского и стал полновластным хозяином всех наследных земель Плантагенетов (Анжу, Мена). Алиенора принесла ему Аквитанию — правда, на правах личной унии. Таким образом, супружеская чета оказалась во главе огромного конгломерата континентальных владений и могла общаться с французским королем на равных. Тем более что Генрих добивался короны Англии от имени своей матери Матильды.

Вероятно, Людовик не предусматривал возможность такого выбора Алиеноры. То, какую опасность представляет этот брак, король осознал слишком поздно, оказавшись перед свершившимся фактом. Призвал ли он герцога Нормандского ответить за этот недозволенный брак перед лицом королевского правосудия, о чем полунамеками сообщает продолжатель Сугерия? Генрих на призыв короля не ответил, и тогда Людовик VII принялся создавать коалицию, направленную против герцога. В нее вошли различные союзники, связанные с королем узами упомянутых ранее брачных союзов: его брат Роберт Першский, Евстафий Булонский, которого король желал видеть на английском троне, Генрих Шампанский и Жоффруа Анжуйский, юный брат Генриха Плантагенета, раздраженный двойным крахом своих надежд на брак с Алиенорой и на отцовское наследство. В тот момент, когда Генрих собирался отплыть в Англию, чтобы поддержать там своих сторонников, король с союзниками начал наступление в Нормандии. Жоффруа со своей стороны изо всех сил старался взбунтовать Анжу. Перед лицом такой угрозы Генрих продемонстрировал свои качества выдающегося военачальника, которые он еще не раз проявит в дальнейшем: быстрота действий его войск застала врасплох противников — пораженные, они прекратили наступление. Генрих навел порядок в Анжу, наказал бунтовщиков и вернулся к Алиеноре в Аквитанию, где они вместе продолжили укреплять свою власть.

Диверсионные действия французского короля и его союзников в Нормандии и Анжу даже не помешали Генриху отправиться в Англию, куда он прибыл поддержать своих сторонников в борьбе против своего соперника Стефана Блуаского и его сына Евстафия Булонского, кандидатов французского короля. Оставив беременную Алиенору сначала в Анжере, а затем в Руане (где она присоединилась к Матильде), в январе 1153 г. Генрих взял курс на английское побережье. Вскоре он одолел Стефана, навязав ему унизительное перемирие. Сын английского короля Евстафий не принял подобных условий — он намеревался продолжить борьбу, но внезапно заболел и умер спустя несколько дней. Лишенный наследника, больной и уставший Стефан заключил договор (6 ноября 1153 г.), который положил конец восемнадцатилетней гражданской войне: согласно этому договору Стефан оставался королем Англии, но Генрих должен был унаследовать корону после его смерти. Герцогу Нормандскому не пришлось ждать долго: менее чем через год, 25 октября 1154 г., Стефан умер. Отныне Генрих стал английским королем. [138]

Что делала Алиенора, покуда ее супруг воевал по обе стороны Ла-Манша? Как она вела себя по отношению к новому мужу, который был гораздо моложе ее? Нашла ли она в нем партнера, соответствующего ее ожиданиям? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно знать, каковы были эти ожидания. Альфред Ричард, всецело разделявший идеи о господстве мужчин, полагал, что Алиенора в тот момент была вполне довольна: неохотно мирившаяся со своим слишком слабым мужем, она желала оказаться в сильных руках, мечтала стать подчиненной, покоренной и даже побежденной [139] . Лабанд, напротив, утверждает, что, выйдя замуж за Генриха, «еще совсем юного правителя, Алиенора думала без труда управлять им, чтобы быть правительницей» [140] . Вторая гипотеза кажется мне более вероятной, чем первая, но обе они в равной степени рискованны.