Чтение онлайн

Лично я руины всегда любила. Кристина тоже любила древность, но, чтобы отличаться от меня, всегда делала вид, что не переносит старья. Эх, похоже, идиотское стремление хоть чем-то отличаться друг от друга здорово отравило нам жизнь. А уж этот вечер особенно. Мы из кожи вон лезли, играя роль другой, и только где-то ближе к концу сообразили, что стать самими собой можем хоть сейчас, для этого не обязательно ждать, когда останемся одни.

– Ну, говори, что нашла?
– торопила я Крыську, с остервенением смывая в ванной брови.

– Письмо прабабки Юстины к жениху!
– ответила та, напротив, рисуя брови. Парик уже красовался на ее голове, слава богу!
– Нет, ты не представляешь! И с соколами все стало ясно, вот только, похоже, у нас еще прибавится работы...

Больше ни о чем не удалось поговорить, надо возвращаться к дедуле. Нет, он вовсе не был старым занудой. Общество его всегда было приятным, но вот проклятый алмаз тоже требовал времени, хоть разорвись.

И дураком наш дедуля не был. Когда мы вернулись в гостиную, он с веселым блеском в умных глазах произнес:

– Не бойтесь, я не выживший из ума старый хрыч, эгоист и болван. Обещаю, когда вы приедете ко мне на более длительное время, предоставить вам больше свободы. Сейчас же вы так недолго пробыли у меня, что я просто был не в силах отказаться ни от одного дня общения с вами. Я в таком восторге от вас, что просто ничего не могу с собой поделать! Уж извините, использую каждую минуту...

– Не понимаю, чем тут восхищаться!
– возразила Крыська.
– Не такие уж мы замечательные, и уверяю вас, дедушка, длительное общение с нами редко кто выдержит. Несколько дней - еще туда-сюда, а вот больше...

Живчик дедуля перебил внучку:

– Ведь вы здесь что-то ищете, так? То, что могло сохраниться в фамильных документах. А теперь нашли и потому уезжаете. Нет, нет, я вовсе не хочу знать, что именно, только ответьте, я угадал?

Поскольку в данный момент Арабеллой была опять Крыська, я могла ответить за себя, ту, что приехала работать над исторической сагой.

– Да, - подтвердила я.
– Мы и в самом деле ищем конкретный, решающий момент, связывающий наши семейства, я ведь и в самом деле историк. В Нуармоне в фамильной документации жуткий бардак, а у вас, а здесь! Благообразие и порядок! Все записано, вся хронология как на ладони! И даже если бы вы, дедушка, меня сами не пригласили, я бы напросилась приехать снова и хорошенько порыться в архивах. Ну где еще я бы смогла узнать, сколько стоили нитяные пуговицы к наволочкам сто двадцать лет назад?!

Крыська прямо-таки с восхищением уставилась на меня, а чем тут восхищаться? Я не притворялась, меня и в самом деле всегда приводили в восторг вот такие, казалось бы, незначительные детали. Наряду с пуговицами я обнаружила еще и расписку столяра-краснодеревщика за сделанную работу. Делал же он недостающую ножку от старинного кресла, резную, полированную, из чистого дерева, без всякой фанеровки.

Дедуля тоже был в восторге. И в самом деле, если бы не мы, кто еще мог бы рассказать ему такие удивительные подробности из жизни предков?

– Нитяные пуговицы к наволочкам?
– хихикнул он.
– Знаете, мои дорогие, меня просто поражает ваше знание английского. Откуда оно?

Кристина тяжело вздохнула.

– В конце концов, хоть к чему-то должны у нас быть способности. А французский мы знаем еще лучше. О польском я уже не говорю...

– Ах, какая жалость, что я не очень богат!
– вздохнул дедушка.
– Смог бы тогда разделить наследство.

***

– Хорошо, что Уильямчик не слышал этих слов, - веселилась Кристина, поднимаясь вслед за мной в библиотеку, где нас ожидало письмо прабабки Юстины.

"Дорогой мой!
– писала пра-и так далее бабка, наверное, жениху, Джеку Блэкхиллу.
– Надеюсь, ты помнишь, почему я приехала в Англию, я тебе говорила. А если все же не помнишь, напоминаю: чтобы найти сбежавшего туда помощника ювелира. Я нашла тебя, но это уже другая тема. Так вот, выяснилось, что помощник ювелира и не уезжал из Франции, море их трепало, он вернулся в Париж и уже потом сбежал в Америку. Выяснилось также, что его невеста сказала правду - он и в самом деле не убивал моего кузена Гастона. Что же касается яда в соколах, то, кажется, его там нет, но точно этого никто не знает. И вообще это длинная история, я расскажу тебе ее в подробностях при встрече..."

– Ну вот, опять соколы!
– взорвалась Кристина.
– Кажется, я начну кусаться при одном упоминании о птичках!

– Не только ты!
– мрачно отозвалась я.
– Вместе будем кусаться!

"...Сейчас я еду в Польшу к родителям. Отец мой уже выздоровел. Бабка пытается занять меня работой в библиотеке, но дело не очень срочное. Дорогой, я как-то уже упоминала о нашем фамильном сокровище, впрочем, об этом тоже лучше поговорить при встрече, я очень надеюсь, скорой. А сейчас пишу в спешке, кони ждут. Подробное письмо напишу тебе уже из дому. Или, может быть, ты приедешь сюда? Люблю, люблю тебя!

Твоя, уже вскоре, жена

Юстина".

Мы с сестрой переглянулись.

– Ненормальная!
– сердито произнесла я.
– Когда оно написано?

– Никакого уважения к бабушке!
– осудила меня Кристина.
– Есть же дата. Вот, эта закорючка вроде бы шестерка? Значит, 6 мая 1906 года.

– А-а, начало века! Еще совсем недавно девице ее круга ни в жизнь не написать таких... простых слов. Ну, что думаешь?

– Мне кажется... если не упоминать о соколах, от которых меня уже мутит, речь в письме идет о нашем алмазе. Видишь, сорок с лишним лет понадобилось, чтобы о нем появилось хоть какое-то упоминание. Значит, что-то о нем стало известно.

– А потом вдруг перестало быть известно... Что за тип подозревался в убийстве ее, а значит, и нашего родственника Гастона? Тебе что-нибудь об этом попадалось?

– Нет, ничего такого не видела. Зато опять вижу проклятую библиотеку. Скоро она начнет сниться мне по ночам. Надо прикончить ее наконец. Ну ладно, завтра опять охмуряю дедулю, а послезавтра уезжаем...

***

Прошла неделя.

– Я уже могу претендовать на золото в тяжелой атлетике!
– Кристина отерла пот со лба.
– Слушай, не поискать ли нам отдохновения где-нибудь в другом месте?

Мы уже приближались к концу третьей, самой длинной стены. Оставались только четвертая, самая короткая из-за оконных проемов, и пятая, от угла до дверей. Похоже, мы приблизились к самой старой части книгохранилища. То и дело попадались огромные, неподъемные фолианты в дорогих переплетах, а на горизонте замаячило нечто поистине угрожающее - средневековые сокровища. Такие должны лежать на особых подставках, прикованные цепями к стенам. При одном взгляде на них становилось плохо.

Я попыталась придать бодрости нам обеим.