Чтение онлайн

– Все равно не понимаю, - неохотно признал Деян.
– От твоих объяснений только голова кругом. Попроще сказать не можешь, для невежественного дурачка?

– Проще уже некуда, - хмыкнул чародей.
– Захочешь - разберешься. Что ж до твоего первого вопроса - это уж тебе самому лучше знать, что ты такое; так что нечего и спрашивать.

"Его правда. Надо привыкать, что ли. К "возможности"".
– Деян снова принялся ходить по двору. Ни на какие подробные объяснения со стороны чародея он не рассчитывал и что с этими объяснениями теперь делать, не представлял.

"На кой я вообще с ним заговорил? Отвлечься хотел, а и только. А он почему объяснять взялся? Странно: вроде бы до того он к разговорам был не расположен... Возможное, но не сбывшееся, - и невозможное, несбыточное. Но для меня в чем разница?"

Приделанная "не по-настоящему" ступня от ходьбы заныла совершенно по-настоящему, чем окончательно все запутала. Деян сел на колоду, где сидел накануне. Нога чуть успокоилась, но понятнее ничего не стало.

В памяти час за часом вновь вырисовывался прошедший день: мальчишки Солши, рассказывающие о "маленьком" и "большом" дядьках, Беон, требующий говорить яснее... В то же самое время дезертиры, ведомые Кенеком Пабалом, свернули с большака к Орыже. Никакой беды еще не случилось - но первые камни грядущего обвала уже летели вниз.

"А надо оно мне - разбираться, что да как?
– Деян понял, что бездумно разглядывает запертую дверь сарая, в котором сидел Кенек.
– Допустим - узнаю. Пойму. Что это изменит? Да ничего".

Голем больше не внушал страха, одну лишь неприязнь. Существовать в чародейских руках разборной игрушкой вроде тех, что пытался мастерить покойный Киан, было противно, но не более того...

И все же разобраться хотелось; заполнить чем-то пустоту, найти какой-то смысл, хоть что-то - взамен всего утраченного.

Деян снова взял палку - с ней было спокойнее, привычней, что ли - и пошел к сараю. Тот был заперт на задвижку: повесить замок времени до сих пор не сыскали.

В первое мгновение показалось, что внутри пусто: на куче соломы у стены никого не было; Кенек отыскался в дальнем углу.

– Кем он был?
– спросил Деян, когда глаза привыкли к полумраку.
– Твой приятель по имени Хемриз.

Не то чтоб это представлялось чем-то важным - но все казалось лучше, чем ничего: нужно же было с чего-то начинать изыскания. Кенек молчал, спрятав лицо в колени. Только сбившееся дыхание выдавало, что вопрос он слышал.

– Или это не имя, а кличка? Звучит как-то не по-людски. Кен!
– Деян подошел ближе.
– Язык проглотил?

Выглядел Кенек настолько жалко, что гасла всякая мысль об опасности с его стороны. Разговаривать с ним сейчас было все равно что с камнем, и ненавидеть его казалось столь же нелепым, сколь ненавидеть камень: безжизненный, разбитый, превратившийся в безобидный щебень...

Но ни один камень не мог выбрать, падать ему или нет, и на кого, а у Кенека выбор был: просто не хватило ума и смелости сопротивляться обстоятельствам. Или, вернее сказать, хватило глупости и трусости, чтобы не сопротивляться?

Связанные руки он прижимал к левому бедру: тряпка на ненормально вывернутой кисти вся пропиталась кровью.

– Раз уж тебя не казнят, - сказал Деян, - я попрошу Иллу потом поставить лубок.

– Почему?! Почему, будь ты проклят?!

– Что "почему"?
– Деян отшатнулся, когда Кенек вдруг поднял голову и уставился на него безумным взглядом.

– Почему вы не можете просто меня повесить?!

– Руки марать не привыкли.

– Дай нож.

– Оружие, тебе?
– удивился Деян.
– С какой стати?

– Пожалуйста... Раз вы не можете, тогда я сам.

– Ври больше, - с фальшивой насмешкой сказал Деян. Сейчас Кенек не врал: это чувствовалось столь же ясно, как и то, что он попытается осуществить задуманное.

– Пожалуйста, Деян! Я слышал, люди говорили, ты все равно уходишь, так что никто не сможет осудить. Да какая тебе разница?! Сделай вид, что обронил... Прошу тебя!

Кенек Пабал в прошлом, сколько Деян его помнил, всегда был хорош собой. Его лицо в полумраке сарая, отекшее и помятое, казалось какой-то нелепой ошибкой, шутейной маской, из-под которой - стоит только закончиться гуляниям - покажется настоящий Кенек и снисходительно посмеется над легковерными простаками.

– Да иди ты к Владыке со своими просьбами!
– Деян поспешил выйти из сарая, пока наваждение не обрело силу. Кенек не заслуживал ни жалости, ни сочувствия; и все же, стереть из памяти двадцать лет в один день было невозможно...

"Вот тебе и разница между несбывшимся и несбыточным!
– Деян, задвинув щеколду, привалился спиной к двери.
– Могло ли все сложиться иначе, не докатиться до такого? Наверняка. Но не сбылось. Теперь ничего не может стать как прежде - что ни делай..."

– "Хемриз" раньше значило "резчик" на южнохавбагском наречии, - сказал чародей. Из дома Беона уже некоторое время не доносилось ни звука. После Пиминых криков тишина оглушала, и голос Голема тоже казался ненормально громким.
– Но сам этот Хемриз точно не хавбаг: кожа слишком светлая.

– Я понятия не имею, кто такие хавбаги, - проворчал Деян.

– Островной народ, - пояснил чародей. Он смотрел выжидающе, с каким-то сочувствующим любопытством, от которого шея покрывалась гусиной кожей и сжимался желудок.

"Ждет, не попрошу ли я его закончить с Кенеком, раз тот сам хочет?
– Деян зажмурился, хоть так пытаясь скрыться от этого тошнотворного взгляда.
– Точно, ждет. Забери его мрак! Если попрошу, согласится он или нет? Если согласится..."

Если бы Голем согласился - такой исход, возможно, был бы хорош; всяко лучше, чем кому-то по жребию подряжаться палачом или оставлять Кенека подыхать как есть - или чем сторожить его, лечить и кормить, когда еды и свободных рук недостаток. Голем мог и согласиться, а от отказа хуже никому не стало бы...

Но что-то внутри противилось этой просьбе, ее удобной разумности. Попросить означало бы вынести приговор: это представлялось чем-то еще худшим, чем оказаться тем, кто приговор исполнил.

"Эльма!
– Молнией ударила мысль.
– Он ведь явился по ее душу. Мало ли, что и как может выйти...".

Деян набрал воздуха, чтобы окликнуть чародея - и резко выдохнул, так и не решившись вымолвить ни слова. Эльма такой услуги точно бы не одобрила: сама же она и требовала от Голема оставить Кенека в живых. Какое он, Деян Химжич, имел право вступаться за нее против ее воли, решать за нее, за других? Могло ли оказаться, что в возвращении Кенека и крылась причина внезапной перемены в ее к нему отношении?