Чтение онлайн

"Проклятая погода!"

Деян уселся на землю напротив чародея и распустил ворот куртки. Дышалось тяжело; болело и требовало отдыха, казалось, все тело. Голем с задумчивым видом вертел в руках маленькую серебряную фляжку. Приглядевшись, Деян смог разглядеть отчеканенный на ней узор: если взглянуть прямо, тот походил на раскидистый куст, если чуть искоса - на оленьи рога.

– Что это?

– Яд.
– Чародей спрятал фляжку во внутренний карман жилета.
– Или лекарство: тут уж как посмотреть на проблему.

– А в чем проблема?

– В том, что его мало.

Подошел Джибанд, до того с нескрываемым интересом осматривавший и ощупывавший корни вывороченных деревьев.

– Мастер, а это... оно... всюду так это?
– От избытка чувств он всегда терял способность к связной речи.

– Что?

– Ну... это.

Сообразив, что его не понимают, великан указал сперва на корни, затем на живую раскидистую елку.

– Да, всюду. "Это" называется корни: чтобы дерево жило, они должны быть укрыты в земле, - с видимой неохотой попытался объяснить чародей.

– Кор-ни.
– Великан, старательно шевеля губами, повторил незнакомое слово.
– В земле. Прячутся, как мышь, чтоб их не съели?

– Нет. Им нужна земля, чтобы питать дерево... Дерево так ест.

– А-а.
– Великан уставился на свои руки, как часто делал, когда о чем-то задумывался.
– Поэтому мертвых людей тоже зарывают в землю? Чтобы живые люди могли есть?

Чародей застонал.

– Мастер?
– нерешительно окликнул великан.

– Нет! Нет, Джеб: люди здесь вообще ни при чем. Хватит пока вопросов: подумай лучше над тем, что тебе уже рассказывали раньше.

– Но...

– Хватит!!!
– рявкнул чародей.
– Сегодня больше никаких вопросов. Понял?

– Ладно, мастер.

Великан, насупившись, отошел в сторону.

Чародей достал флягу; уронил, выругался, поднял. Руки его дрожали так, что он едва смог отвинтить крышку. Остро пахнуло чем-то пряным.

– Пошли!
– После пары глотков чародей заметно воспрял духом.
– До темноты нужно уйти за большак.

Деян молча встал, посчитав за благо тоже пока воздержаться от вопросов.

Чародей шел впереди. Великан то догонял "мастера", то отставал, и постоянно оглядывался. Сперва Деян подумал, что Джибанд приглядывает за ним по приказу чародея, но, оказалось, у того был собственный интерес.

– Могу я спросить?
– Великан дал чародею уйти вперед и пошел рядом, но все равно говорил шепотом. Впрочем, шепот его слышен был бы и за два десятка шагов.

– Спрашивай.

– Почему мастер не хочет со мной говорить?

– Почему твой мастер не хочет с тобой говорить?
– в замешательстве переспросил Деян, ожидавший продолжения разговора о деревьях и похоронах - но никак не расспросов о Големе.

– Да. Почему он...

– Я понял, - оборвал его Деян.
– Но...

Он взглянул на чародея: тот не подавал виду, однако наверняка все слышал.

– Честно признаться, я не знаю, Джибанд, - сказал Деян чистую правду.
– Не имею ни малейшего понятия. А ты сам как думаешь?

– И я не знаю.
– Великан нахмурился.
– Потому что я неправильный человек?

– Нет. Думаю, не поэтому.

Деян не без удивления понял, что вновь говорит правду: полной уверенности он не чувствовал, но если б дело было в этом - чародей бы, пожалуй, вовсе не разговаривал бы со своим созданием.

– Но почему тогда?

– Не знаю, - повторил Деян.
– Может быть, он просто в дурном расположении духа. Спроси лучше о чем-нибудь другом, Джибанд.

Великан замолчал, понуро склонив голову, но, едва вышли на заросшую колючим кустарником прогалину, оживился:

– Почему тут нет деревьев?

Джибанда интересовало все, что попадалось ему на глаза. Расспрашивал он с детской непосредственностью, но с взрослой дотошностью, и умозаключения делал порой чрезвычайно странные и занятные. Впечатление все это создавало жутковатое, но Деян рад был отвлечься.

Последний раз он выходил к тракту много лет назад, незадолго до злосчастного падения со скалы. Многие места изменились до неузнаваемости, но какие-то выглядели как прежде, и память услужливо подбрасывала картинки: вот Халек Сторгич разводит костер под старой двуглавой сосной, Кенек и Барм спорят, можно ли есть змей; вот он сам - пытается наловить котелком юрких серебристых рыбешек...

Тогда им всем казалось хорошей идеей сбежать от родных и поглядеть на большой мир.

– В воде живет ры-ба?
– переспросил великан, следом за Деяном подойдя к ручью.
– Почему только в воде?

Странно было говорить с кем-то, кто никогда не видел рыбы.

– Так уж дело обстоит.
– Деян, выплеснув остатки старой воды, опустил пузатую тыквенную бутыль-флягу в ручей. Вода в нем, как и много лет назад, была ледяная.
– Понимаешь, нельзя одновременно приноровиться и к воде, и к земле, и к воздуху.

Словно в насмешку над его словами, на кочку неподалеку опустилась утка и принялась деловито чистить перья.

Деян прикрыл глаза, ожидая, пока наполнится фляга. От холода сводило пальцы. Птицы здесь не боялись людей; и тогда, тринадцать лет назад, Эльма сумела подбить такую из рогатки, чем спасла всех "путешественников" от голодной ночевки. Но спасти от порки по возвращению - увы!
– их не мог никто, даже сам Господин Великий Судия, поскольку наказание было вполне заслуженным.

– То есть нельзя одинаково хорошо приноровиться ко всему разом, - тряхнув головой, поправил сам себя Деян.
– Рыба ловчее всех в воде, медведь - на земле, птица - в небе; так уж заведено.

Великан уставился на свои огромные ладони.

– А кто так придумал? Чтоб так было?

Деян улыбнулся, вспомнив преподобного Тероша Хадема: уж на этом вопросе священник бы развернулся.

– Эй, болтуны! Долго вас еще ждать?
– крикнул с дороги чародей.

– Сейчас!
– Деян заткнул наполнившуюся бутыль пробкой и отдал великану.
– Всегда так на людской памяти было, Джибанд. И так же, думаю, будет впредь. Почему - в точности никто не знает, а сочиняют люди всякое.

Джибанд, конечно, спросил, что сочиняют: было бы странно надеяться, что он вдруг умерит любопытство.