Чтение онлайн

Нельзя не отметить, что светлая кожа в колониальном обществе не была гарантией от бесправия и рабства. «Белое рабство» в колониях было местами распространено не меньше, чем «черное рабство». Многие поселенцы ступали на американскую землю априори несвободными. Например, они были обременены долгом перед колониальными компаниями, которые доставляли их за океан и обеспечивали предметами первой необходимости — все это нужно было отрабатывать. По сути, колонисты жили и трудились фактически на положении рабов. Именно в таком положении на американскую землю попали многие ирландцы. Американские землевладельцы и фабриканты оценили открывающиеся перед ними возможности, когда в Америку хлынул поток мигрантов из Ирландии, спасавшихся от англичан, политика которых в отношении населения острова зачастую напоминала геноцид. Участь среднестатистического ирландца в колониях была такова, что он мог завидовать судьбе чернокожего раба.

В среднем такие поселенцы находились в кабале от трех до семи лет, а их число доходило до 60–70 % белого населения колоний. Со временем были отлажены эффективные механизмы закабаления вновь прибывших, которые действовали в полную силу еще в XIX веке.

В целом в политической жизни колоний участвовало ничтожно малое число жителей. Однако каким было это участие? Уже в ту эпоху американская политика имела выраженно клановый характер. Небольшая группа местных олигархов поколениями держала бразды правления в той или иной колонии, а идея о том, что кандидат во власть должен иметь избирательную программу, казалась смехотворной. В XVIII веке 90 % членов органов власти составляли выходцы из семей, прибывших на американскую землю в числе первых. Главным козырем любого кандидата была его фамилия, за которую и голосовал избиратель.

Сами выборы часто являлись торжеством произвола и коррупции. На площади кандидаты устраивали банкеты, выкатывали бочки с вином для своего электората, а строптивые избиратели могли быть пойманы по пути на выборы. Покупка и продажа голосов были распространены повсеместно, особенно в «гнилых местечках», то есть захолустных селениях с небогатым и малообразованным населением, которое охотно отдавало голоса любому демагогу с деньгами.

Идеологи, занятые написанием школьных учебников и выпуском фильмов, часто вкладывают в уста исторических героев тирады о том, насколько истинным американцам ненавистна сама идея аристократии, при которой люди уже по факту рождения могут занимать высокое положение или, напротив, обречены всю жизнь провести в низах общества. Между тем сознательно умалчивается о том, что аристократия существовала в США с момента их основания как государства, а ее истоки можно проследить с колониальных времен.

Мощной базой американского аристократизма явилось плантационное хозяйство, которое было распространено во всех тринадцати колониях, ставших первыми штатами. Относительно малочисленное население колоний быстро расслаивалось на богатых и бедных, собственников и наемных рабочих, а постоянный приток рабской силы позволял удерживать эффективность плантационного хозяйства на высоком уровне. В отсутствие развитой финансовой системы богатые колонисты ссужали деньги, выполняли функции судей, брали на себя контроль над местными законодательными инициативами, а также руководили военными операциями против индейцев и колонистов других государств. До сих пор власти большинства штатов в знак особой признательности перед тем или иным гражданином могут присвоить ему звание полковника, не имеющее никакой связи с военной службой. Эта традиция восходит к временам колоний, когда жители избирали руководивших ополчением полковников из числа богатых плантаторов.

В официальной американской историографии часто подчеркивается, что одной из причин войны за независимость США стали свободолюбие жителей колоний и их неприятие устаревшего и несправедливого монархического строя, навязывавшегося со стороны Британской империи [105] . Этому типу общественного устройства восставшие жители колоний якобы противопоставили «первую в мире подлинную демократию», основанную на принципах равноправия и верховенства закона. Однако неприятным для официальной истории фактом является то, что к Войне за независимость привели попытки этой богатой колониальной верхушки сохранить стабильный приток доходов, получаемых за счет торговли.

Если обратиться к биографии семи отцов — основателей США, которые имеют в американской истории статус едва ли не священных фигур, можно увидеть, что они были представителями наиболее влиятельных семей, которые составляли основу общества при старом режиме. Все они заняли высокие государственные посты после обретения страной независимости. Среди отцов-основателей четыре президента, министр финансов, председатель верховного суда и главный почтмейстер Соединенных Штатов. Таким образом, к моменту провозглашения Соединенных Штатов Америки как независимого государства ни о какой демократии в них не могло идти и речи.

Драматичное описание Войны за независимость Соединенных Штатов традиционно занимает самое почетное место на уроках истории в американских школах. Бостонское чаепитие, скачка Пола Ревира, переход Джорджа Вашингтона через реку Делавер, подвиги капитана Джона Пола Джонса и, наконец, капитуляция британцев при Саратоге — все эти события известны любому более или менее образованному американцу, а многочисленные памятники событиям 1775–1783 годов украшают любой город в каждом из тринадцати первых американских штатов. Американцы часто называют эту войну Первой американской революцией, подчеркивая тем самым, что это событие открыло новую страницу в истории не только всего континента, но и человечества в целом (Второй американской революцией называют Гражданскую войну 1861–1865 годов). Более того, на событиях, связанных с обретением Америкой независимости, в настоящее время построен подлинный культ.

Войну за независимость в историографии часто представляют как один из образцов справедливой войны, в которой американский народ боролся за право распоряжаться своей судьбой и избавиться от жестких и порой абсурдных ограничений, навязанных английской короной [106] . Исследование этого вопроса заслуживает отдельной работы, однако стоит заметить, что война была начата колониальной элитой — плантаторами, промышленниками, финансистами и коммерсантами, которых не устраивал контроль со стороны Лондона. По сути дела, сам термин «революция» неприменим к событиям 1775–1783 годов, поскольку речь идет об элитарном заговоре или перевороте.

Что касается других жителей американского континента, включая не только широкие слои населения колоний, но также индейцев и чернокожих, то тезис о справедливом характере войны вызывает большое сомнение. Примечательно, что некоторые свободомыслящие американцы готовы открыто признать это, как, например, журналист Дилан Мэтьюс, выступивший со статьей «Три причины, почему американская революция была ошибкой». По мнению Мэтьюса, если бы колонии остались под властью Британской империи, они бы неизбежно получили независимость мирным путем, как это сделала Канада. Однако при этом гораздо быстрее было бы отменено рабство, удалось бы избежать жесточайшего геноцида индейцев, и, что немаловажно, политическая система государства выстраивалась бы по принципиально иной модели, в то время как американская модель изначально задумана для того, чтобы под вывеской демократии маскировать откровенно деспотические практики. Вывод Мэтьюса однозначен: «Нам следует оплакивать тот факт, что мы отделились от Соединенного Королевства, а не превращать его в повод для национального праздника» [107] .

История рассудила по-иному. Те плантаторы и коммерсанты, которые составили заговор, стали первыми вождями нового государства — Соединенных Штатов Америки. Признанным лидером в этой борьбе стал Джордж Вашингтон — выходец из богатой и влиятельной плантаторской семьи, посвятивший молодые годы истреблению индейцев и войне с французами, за что получил звание полковника. Конечно, легенда о Вашингтоне как об отце нации, глубоко чтимая каждым американцем, не выдерживает никакой критики. Еще незадолго до начала восстания будущий первый президент во всеуслышание заявлял, что идея независимости колоний — бессмыслица, которую не поддержит ни один американец.

Деловой интерес к военным вопросам был присущ многим полководцам новой армии. Примером тому является биография Бенедикта Арнольда — ближайшего соратника Вашингтона. Арнольд был торговцем, промышлявшим контрабандой. Напомним, что именно высокие таможенные тарифы стали одной из главных претензий восставших к англичанам. Когда его перестали удовлетворять уровень почестей и личного благосостояния, который предоставлялся ему в новообразованном государстве, генерал Арнольд без смущения перешел на сторону англичан, причем по весьма приемлемой для Лондона цене.