Чтение онлайн

– Офицер Х говорит, что видел, что вы пристегнулись только после остановки.

– Да, я признаю себя виновным по всем пунктам.

– Будете ли вы нанимать адвоката, или штат может вам предоставить государственного адвоката?

Затевать волынку по очевидному делу? Ясно, что я ничего не докажу, а ебатория будет хоть отбавляй. Таскания по судам. На хрен надо…

– Нет, я признаю себя во всем виновным. Адвокат мне не нужен.

– Сергей, учитывая тяжелую степень опьянения, показанную тестом, вы приговариваетесь к лишению водительских прав сроком на шесть месяцев. Это минимальный срок, беря во внимание то, что это ваш первый случай (я что, должен был после этих слов целовать ему ноги и петь аллилуйю???). Вы будете обязаны пройти программу восстановления водительских прав (что это такое, я понял только потом). Совокупный штраф по всем пунктам обвинения составляет 853 доллара США (ясно, ради чего весь спектакль). Когда вы сможете оплатить штраф?

– Завтра. После четырех.

– Хорошо, подходите к столу и подписывайтесь.

Я подписал кучу бумаг, в зале суда с меня сняли браслеты, и офицер повел меня вниз, в камеру хранения, где были мои вещи. И СИГАРЕТЫ!!! По пути он и рассказал, как я вчера себя вел, а также поведал, куда и как платить прайс, который мне выписал париковый судья. Права, кстати, были изъяты из моих вещей и отданы суровому стражу правосудия.

– Давай, приятель, проверяй, все ли на месте.

Я взял пухлый пакет с моими вещами, посмотрел на деньги и документы. Все в порядке. Денег почему-то было немало, баксов 300, не помню, когда я вчера из дома их взял.

– Да, офицер, все на месте. А сколько сейчас время?

– Пол-первого ночи. Удачи, приятель.

– Пока.

Я выхожу на Вуд стрит - центральную улицу Линдена.

Все смотрели фильм "Храброе сердце"? Помните, как герой Мэла Гибсона на пыточном одре исторгает крик, бросающий в слезы - FREEDOM? Пусть это кощунственно, я заорал так же. И курил, стоял и курил одну за одной три сигареты.

А потом пошел искать машину. Не нашел.

Я шел по Вуд стрит по Первой дороги, шел дальше, дошел до самого Нью-Джерси Тёрнпайка. Я не нашел своей машины и пошел домой. Точнее, не домой, а к тому месту, где я жил в Америке. Я шел и думал. Эта ночь многое перевернула во мне. Я похоронил планы остаться в Америке подольше. Я еще больше укрепился в своей любви к моей стране. Понял, что без нее я никто и ничто. Понял, что я органическая часть моего народа, которого мне так не хватает здесь, в этом искусственном мире. Я решил дождаться отца, его возвращения и валить отсюда на хрен. А пока, в оставшиеся месяцы пожить так, чтобы меня запомнили все, кто меня здесь знает.

Я долго шел по Первой дороге под красивыми звездами, понимая, что все будет хорошо. Я уеду отсюда. Я дошел до дома, где меня встретила встревоженная Кончита. Я ничего не рассказывал. Я выпил 100 грамм и лег спать.

ПРИМЕЧАНИЕ №1.

Хочу, пользуясь случаем, сказать спасибо Крису за то, что на следующий день он со мной пошел в ментовку, где мы оплатили штраф.

Спасибо большое Киту, который забрал мою тачку со штрафстоянки (у меня теперь не было прав, я не мог ее забрать).

Спасибо высшим силам за то, что машина оказалась целой. И на ее заднем сидении оказалась не раскрытая бутылка напитка, которую мы сразу же и раздавили во славу моей России.

ПРИМЕЧАНИЕ №2

Я уже писал о программе восстановления прав. Так вот ее хронология.

– оплата 853 долларов штрафа единовременно в суде.

– оплата 400 долларов на простой машины на штрафстоянке.

– через пару недель меня начали бомбить письмами о необходимости посещения заседаний общества "Анонимных алкоголиков". Да-да! Я даже хотел сходить, поржать, однако в рамках моей программы мне надо было посетить минимум 3 заседания. Брать с собой чистые простыни и там ночевать. Каждое заседание стоит 300 долларов. Итого - 900 долларов. Чтобы восстановить права я даже пошел бы на это, в принципе. Не вопрос. Однако добило меня вот что.

– в конце июля приходит письмо из столицы Нью-Джерси города Трентона из какой-то конторы государственной, в котором сказано, что так как в моей доблестной истории появилась отметка о вождении в нетрезвом виде, то заботящееся обо мне государство решило немного увеличить сумму уплачиваемой мною страховки за автомобиль. Ненамного. Совсем. Всего на три тысячи долларов. На три года. То есть по тысяче долларов ежегодно в течение трех лет. Без этого мне права не вернули бы.

Сколько еще меня ждало сюрпризов в этой "программе", я не знаю. Могу только догадываться. Однако письма из Трентона хватило. Я позвонил по указанному в письме контактному телефону. Трубку взяла какая-то черномазая, судя по выговору (рот как будто говном забит). Не буду весь разговор пересказывать, напишу лишь его достойное окончание:

– Вам обязательно надо оплатить одну тысячу до…

– Извините, что я вас перебиваю. Скажите, а много еще выплат мне придется сделать, чтобы права восстановить?

– Я не знаю, но программа включает в себя несколько этапов.

– Спасибо. Тогда ЗАСУНЬТЕ МОИ ПРАВА СЕБЕ В ЖОПУ!

Так и закончилась эта история. Меня до сих пор засыпают письмами. По последним данным я должен уже порядка 5-6 тысяч. Плюс все остальное. Так как я ничего платить им не намерен, на меня заведено уголовное дело. Прямо в аэропорту, наверное, скрутят и отправят париться на нары. К чему я это все? К тому, что добрая либеральная американская система выстроена таким образом, что в случае одного "попадалова" тебя подвешивают за яйца на всю оставшуюся жизнь. В моем случае это пожизненное повышение страховки и т.д. Пусть они сами варятся в том говне, что наварили.

Я не снимаю с себя вины никоим образом, но платить не намерен, чтобы мои денюжки уехали на помощь в какой-нибудь Израиль.

P.S. Права продержались у меня с ноября 2004 года по июнь 2005 года. Мда..

ГЛАВА 2. "ХАРДКОР-КОНЦЕРТ"

ПРЕЛЮДИЯ.

Как вы знаете из предыдущей главы, меня лишили водительских прав. И подписали на свою идиотскую программу восстановления. Программа восстановления была мною прервана самым радикальным образом, потому как сводилась исключительно к выносу мозгов и неограниченному вытягиванию денежных средств.

На дворе стояло жутко душное лето 2005 года. Для себя я решил четко - приедет отец в конце августа - соскакиваю домой. А поэтому… Думаете, у меня отняли права, и я припарковал машину, лишь изредка стирая с нее пыль? Не угадали! Я продолжал водить, и мне было абсолютно до лампочки, остановят меня доблестные копы или нет. Не остановят (так и произошло, за исключением одного случая со знакомым копом, который выследил мою вихляющую машину, включил сигналку и загнал меня на заправку, падла) - отлично. А остановят… "Ваши права, сэр". "Нэту". "Мы вынуждены вас арестовать за вождение без водительских прав." "Да пожалуйста, вот тебе моя рука!". Короче говоря, плюнул я на их все законы и бесшабашно рассекал по американским дорогам целое лето.

ЧАСТЬ 1. РЕСТОРАННАЯ РАБОТА.

В один из августовских дней я приехал на РАБотку в приподнятом настроении. С утра было еще не совсем душно, можно было хотя бы ходить, не потея. Потихоньку начал "открывать" ресторан, то есть распечатывать запечатанные на ночь салаты и соусы, пришпиливать к ним новые этикетки с указанием срока годности. У каждого официанта, "открывающего" ресторан с утра - своя работа до того, как придут америкаки жрать говно. Кто-то отвечает за салаты, маркирует их, добавляет те, которые кончились. Допустим, срок годности салата - 24 часа с момента изготовления. Смотришь на этикетку, сегодня с утра этот срок вышел. Хм… Месить новую порцию? Как бы не так! Отрываешь этикеточку старую, на ее место клеишь новую и, вуаля, полная посудина несвежего салата отправляется в "салат бар". Такая же канитель происходит со всеми продуктами и полуфабрикатами. Каждый кусочек хлеба имеет свою маркировку и срок годности, который указан на большом плакате на кухне.

Латины, пришедшие в ресторан то ли в пять, то ли в шесть утра, усердно месят жратву на кухне. Делают пюре, варят рис, раскладывают грязными лапами порционно кусочки курицы и картофеля фри. Официанты, среди которых латинов тоже порядочно, но других, более цивилизованных, англоговорящих и почище, с сонными рожами ходят с ведрами льда и тряпками, что-то натирают и чистят. Все работают. Такая вот Америка. Посудомой Джозеф, старый, выживший из ума негр с Гаити с постоянно низким давлением и какой-то неясной болезнью, из-за которой он всегда спит, даже стоя, занял сортир для служащих и дрыхнет там, сидя на унитазе.