Чтение онлайн

В машине хлопаем "по 50". Калдырка разливается огнем по пустым внутренностям. Голова мутнеет моментально, закуриваю, и мы под бравурные звуки Final War "Tales of Honour" уносимся обратно к ресторану.

– Кто такой Рудольф Гесс?
– Крис очень любознателен. Но не знает ничего, как и все америкаки.

– Это второй человек после Гитлера в партии. Он сейчас живет в Антарктиде, в Полярном Рейхе, где святые мученики Белой Расы создали свое мистическое государство. И скоро всем вам, унтерменшам, придет конец, когда летающие тарелки с крестами и свастиками начнут вас косить из пулеметов. А мы поможем - натаскаем дров для печей.

– А-а-а, понятно…

Его черная кожа лоснится на солнце. Да, думаю я, мог бы я когда-нибудь представить, что буду пить с негром и возить его в своей машине и рассказывать ему про Рейх? Фантасмагория какая-то. Однако получилось именно так - молодой искренний негрила стал мне там почти другом.

Наша жратва почти остыла. Майки-бой, злющий как сотона, бегает в своих вечно спадающих штанах и постоянно отзванивает другим своим музыкантам:

– Ага, да, жопа, я буду в 4:30 у вас. Будьте готовы, сразу выезжаем! Кто со мной? Щас!, - смотрит безумно на нас с Крисом и вопрошает, - кто едет еще кроме вас?

– Еще один товарищ, сейчас подойдет.

– Со мной трое! Да, в моей машине! Откуда я знаю, куда грузить комбики! Грузите куда хотите!

Такое ощущение, что выступать они будут как минимум на стотысячном стадионе.

Подходит Картошка. В своих вечных черных шортах ниже колен, набитых сигаретами, травой, зажигалками, фольгой и прочими курительными принадлежностями. Бесцеремонно наливаем несколько стаканов холодной газировки (по два на человека) и уходим к моей машине. Надо же и освежиться перед поездкой.

Двери распахнуты настежь, Картошка сидит на заднем сидении, свесив ноги на землю, мы с Крисом впереди. На всю плазу разносится какой-то неофашистский hatecore, на "торпеде" потихоньку разливаем напитки и, мучаясь от жары, попиваем. Мимо со свистом и грохотом пролетает черномазый ублюдок Рон. Видит нас, сдает задом, открывает стекло и кричит Крису, по-обезьяньи подпрыгивая:

– Ты же черный, Крис! Что ты делаешь с этим расистом?

– Это мой белый брат!

– Рон, езжай танцевать ганста-рэп и играть в баскетбол!

Ублюдок уносится прочь.

Через полчаса, к моменту выхода Майки-боя из ресторана мы уже добиваем грамм по 200 на рыло. Я знаю, что до вечера протрезвею и спокойно поеду домой на своей машинке. А пока - можно отрываться и расслабляться по полной, Майки-бой нас отвезет и привезет. Поэтому давно уже преодолена планка опьянения, после которой я сажусь за руль после раздумий. Крис растягивается сидении и говорит, что мы сегодня всем покажем, как надо отрываться.

Небо страшное. Тучи клубятся как в фильмах ужасов. Как в "Звонке", только раскидистого дерева не хватает. Духота неимоверная.

– Щас ебанет ливень!

– Похоже на то.

Мы хватаем всю распивочную лабораторию, закрываем мою машину и грузимся к Майки. У майка - большой американский джип с кучей места сзади. Криса сажаем вперед, мы с Картошкой - на заднем сидении. Ну все, погнали, похардкорим децл.

Майк живет прямо на Первой дороге на стыке Линдена и Элизабет - городка, где шагу ступить нельзя, чтобы не нарваться на какую-нибудь цветную рожу. Там грязно и мерзко. Дома обшарпанные и заколоченные досками нередко. По улицам слоняются подозрительные рожи с явным желанием что-либо спереть. Из каждого переулка жизнеутверждающе звучит рэп, под который пляшут обезьяны, громыхая цепями и кулонами, размахивая клешнями и перебирая рыгачами. Полный зоопарк и запахи там соответствующие, как в клетке с менструирующей медведицей.

Мы сворачиваем направо. В переулке стоят четыре машины, в основном большие джипы. Это коллеги Майка по музыкальному цеху. В машину Майки грузят какие-то комбики, и вся кавалькада уносится колонной по Первой дороге на север.

Майку налили немного водочки, разбавили пепси-колой. Чувак доволен, рулит, как большой, потягивая калдырку. Мы же втроем в его машине фигачим чистую с завидным постоянством. Слагается впечатление, что к моменту приезда на концерт мы все будем уже в полный кал.

Майк едет последним. Сворачиваем налево, на параллельную дорогу, которая приведет нас к Гарден Стэйт Парквэй - центральной дороге штата, 8-миполосной в одну сторону. Каждый штат в США имеет свое "историческое наименование" или попросту прозвище. Оно обычно пишется на номерах автомобилей. Допустим, Нью-Йорк - "Имперский Штат" (Empire State), а Пенсильвания - "Краеугольный Штат" (Keystone State). Ну а маленький Нью-Джерси - "Штат Садов" (Garden State). Небольшая такая историческая справка.

Майк на взлете эмоций, вертит головой из стороны в сторону. Едет он последним, поэтому постоянно газует, чтобы не отстать. И вот момент, как при замедленной съемке…

Между Майком и машиной его друга впереди вклинивается какая-то мелкая машинка с черномазым за рулем. Майк ее не видит, потому что смотрит на Криса. А мелкая машинка резко тормозит, чтобы успеть повернуть налево. Поворотник не включает. Негры вообще не балуют окружающих подобными средствами оповещения. Я ору: Майк, смотри вперед! Майки поворачивает голову. Столкновение неизбежно.

– Сука, бл.., пидарас… - Майки выворачивает руль вправо, но мы всем левым боком входим в машинку, нас бросает вправо, раздаются два хлопка (как выяснилось впоследствии - лопнули оба левых колеса), нас выносит на обочину.

Майк вылетает из машины и начинает бегать с криками и воплями. Впереди останавливается машина его друга. Моя башка начинает работать:

– Крис, быстро заворачивай водку во что-нибудь и бегом ее неси в ту машину!

Сам я быстро собираю стаканчики, выхожу и выкидываю их в помойку. Открываю окна, чтобы запах калдырки исчез.

Картошка выходит и закуривает. Из мелкой машинки, полуразвернутой на левой полосе, выбегает негрила лет 40, подбегает к Майку и начинает ему криком втирать, что он неправ и что сейчас полиция его арестует. Подхожу к Майку на сложных щщах и спокойно прошу негрилу унять пыл. Майк в шоке, вращает глазами. Испуган. Мне хочется 50 грамм. И ебнуть этого негрилу об асфальт.

Через 40 секунд появляется полиция. Огромный черномазый офицер и вместе с ним белый. Седой и благообразный. Черный, слава ему, бросается унимать своему собрата по расе, который уже с ужимками скачет по тротуару.