Чтение онлайн

Сперва тихо, а потом всё громче и громче стал приближаться из лесу конский храп и глухой цокот копыт. Стоявшие ближе к воротам молча переглянулись и прильнули к самострелам в бойницах.

– Стой! Кто идет?
– громко окликнул сторожевой с вышки.

Один из ратников метнулся в дом - предупредить воеводу и вирсайта.

Гостиная наполовину обезлюдела и после шумного застолья, внезапно прерванного волчьим воем, казалась осиротевшей. Брыль вбегал то в залу, то выкатывался во двор, то сновал по усадьбе, проверяя всё снова и снова. Матушку Магду, изрядно струхнувшую и саму, он послал успокаивать женщин в поместье. Но она вместо этого, притворив двери на кухне, разом со стряпухами о чем-то настороженно шушукалась, боясь показаться на глаза ноги сердитому Брылю.

Бортень сидел, откинувшись в деревянном резном кресле, и что-то выслушивал от старшего дружинника, шептавшего ему на ухо, согласно кивая. Веселье с воеводы как будто рукой сняло - он был серьезен и суров. Остальные дружинники, не задействованные в страже, сидели все вместе, негромко о чем-то переговариваясь между собой и мрачно жуя холодный ужин.

Лиго находился в стороне от всех, ковыряясь вилкой в жарком. В горло кусок не шел.

– Что думаешь, Прок?
– спросил он у старого Пеколса, проведшего весь ужин в кухне у веселых стряпух, скрываясь от глаз вирсайта. Там обычно собиралась вся челядь во время приезда гостей - из тех, конечно, которые не прислуживали за столом. Однако с началом переполоха Брыль быстро выдворил оттуда всех лишних, прервав приятное времяпрепровождение.

– Да что уж тут думать, хозяин, - развел руками Пеколс.
– Без нас, поди, разберутся.

– Ага, разберутся, - кивнул Лиго.
– Только вот как-то всё лихо закручивается. Не успели приехать - а тут такое, что не приведи светлое солнце! Как думаешь, ночь пройдет спокойно?

– А кто ж его знает, хозяин, - пожал плечами Пеколс.
– Коли боги дадут - то и спокойно. А уж нет - так нет.

– М-да уж, утешил, нечего сказать, - криво улыбнулся Лиго и спросил: - Что, получил сегодня, небось нагоняй от дядюшки Брыля-то? То-то я смотрю, испарился ты перед приездом батюшки воеводы, дабы и ему на глаза не попадать.

– Что есть, то есть, - вздохнул Пеколс.
– Грозные они оба на расправу - лучше пересидеть где-нибудь тихонько. А то можно и ни за что схлопотать от них. Ох, крутые оба!

– А пересиживал-то где? На кухне наверное?
– толкнул его локтем Лиго.
– К молодухам, старый хрен, подкатывался небось?

– Что вы, сударь, - деланно удивился Пеколс, для виду округлив глаза.
– Я только там от старого барина скрывался, господина Брыля, значит. Зачем же мне - да к молодухам подкатываться?

– Ну конечно! Еще скажи, они-де сами к кому хошь подкатятся, - хохотнул Лиго.
– Травил им байки свои, поди?

– Да нет особо, - сказал Пеколс.
– Так только, в картишки перекидывались, закусывали между делом.

– Между каким делом?
– хитро улыбнулся Лиго.
– Много ль пива выцедил под шумок, старый плут?

– Да я, сударь, только и приложился малость - даже усов толком не намочил, - обиделся старый слуга.
– Тем более, не возбранено. И как же его не пить, ежели его подносят и подносят?

– Ну, смотри мне, - пригрозил Лиго пальцем.

– Что вы, что вы, - заторопился Прок, - я ж говорю, что только в картишки чуток перекинулись - и всё. В чупрундырь играли - никакого непотребства.

Лиго быстро взглянул на слугу, хитро улыбнувшись. Затем, немного повременив, спросил:

– Ты скажи, старина Пеколс, ты вот волколака видал живьем хоть однажды?

– А как же, сударь, - ответил Прок.
– Видал, конечно. Пока вы изволили по кабачкам с друзьями шастать...

Лиго метнул на него гневный взгляд - слуга мгновенно поперхнулся, кашлянул и тут же исправился:

– В смысле, сударь, со школьными сотоварищами науки изволили одолевать в храме, - и спрятал в бороду хитрую улыбку.
– В Вольный град дружинники Великого Князя привозили как-то в клетках эту нечисть. Говорят, вылавливают время от времени мерзость эту по закраинам княжеских земель. Так что да, повидал я их немного. Приятного, смею заметить, мало, сударь - рычит, воняет, глазищи так и сверкают. А зубы у них! Зубы, сударь мой, величиной с полруки - так и скрежещут, так и скрежещут...

– Будет тебе заливать, Пеколс, - отмахнулся Лиго.
– Где ты их видеть-то мог, коли всё время пропадал со своими склянками да мензурками? Завонял, поди, не один постоялый двор в Вольно-граде - только и успевал оправдания мне сочинять, почему там-де и там неудобно ему обитать было. Ты хоть здесь вот, в Пригорках, не чади, ради всех светлых Богов - а то еще хватит ума-то в самом деле. Не то дядюшка Брыль тебя живо взашей из поместья нагонит - будешь потом бирюковать по чащам, дымом своим комарье да мошку по болотам отпугивать.

– Эх, сударь, - вздохнул Пеколс, - неужель вы отдадите старого Прока на расправу? Я ж вам верой и правдой завсегда! Тем более - кому? Кто взаправдашний хозяин хутора - тут еще, сударь, разобраться надо, ежели что...

– Ты вот что, Прок, не суй нос, куда тебе не следует!
– сердито оборвал его Лиго, сверкнув глазами.
– Не твоего ума это дело, вот как я тебе скажу. Ясно?

Прок прикусил язык. Беседа явно не клеилась.

Как раз эту минуту запыхавшийся ратник и ворвался в залу:

– Идут!
– сказал он.
– Чужаки у ворот!

Бортень вскинул голову на вошедшего. Оцепенение как рукой сняло. Мгновенно вскинулись остальные дружинники воеводы.

Бортень и Брыль выскочили во двор - за ними поспевали остальные. Двор весь пришел в настороженное движение - тихо, но споро сновали ратники, придерживая от лязга оружие. Сторожевые на вышках и у ворот пришли в напряженное ожидание.

– Стой! Кто идет?
– громко повторил свой вопрос Хват, стоявший на часах.

Цокот копыт стих. Сквозь приглушенное лошадиное всхрапывание раздались спорящие тихим шепотом голоса. Затем смолкли и они.

– Будете молчать - стреляю!
– грозно предупредил земник и вскинул самострел.

– Погоди, не стреляй - сейчас выйду!
– раздалось в ответ и послышались шаги.

На свет факелов из темноты вышел приземистый кряжистый мужичок в грубом войлочном колпаке. Хитро склонив голову набок, он лукаво спросил у сторожевого:

– Никак, Хват?

– Он самый, - отрезал было земник, но, присмотревшись к ночному гостю, весело присвистнул: