Чтение онлайн

И Бортень тяжко вздохнул.

Брылю вдруг стало страшно жалко до самой глубины души своего соседа и давешнего друга, и, чтобы хоть как-то поддержать его, он сказал:

– Сосед, так тебе и сама судьбина навстречь! Ежели что, то ведь лихо-то это, напасть препаскудная, не завтра, чай, приключится? Есть ведь еще время-то!

– Время? А что время?
– переспросил воевода.

– Как - что?
– удивился Брыль.
– Время есть еще. Почитай, даже предостаточно времени имеется, ежели посмотреть. Вот и воспитай, взрасти себе смену!

– Да из кого хоть?
– мельком глянул Бортень из-под насупленных бровей на своего старого товарища.
– Ума вот даже не приложу, в ком кровь течет такая, бьется в пульсе хоть каплей единой. Нет в сей час таких у меня на примете.

И воевода горестно махнул рукой, свесив лохматую голову.

Но Брыль в ответ потянул узду на себя - коренастый лошак слегка взбрыкнул под ним и остановился, громко зафыркав.

– Как это нет на примете?
– возмутился вирсайт.
– Так-таки и нет никого? Эх ты, старая твоя голова - подумай-ка хорошенько!

Бортень тоже придержал коня и обернулся:

– И кто же сей земник по-твоему?

– Как - кто?
– удивился Брыль и хитро улыбнулся.
– Так вчерась ты его в свои егеря и захомутал, соседушка. Забыл, поди, уже? Лиго ведь это - племянник мой.

– Лиго?
– изумился в свой черед воевода и тут же встал, как вкопанный.
– Этот бездельник и шалопай?

– А чем он тебе не по нраву, сосед?

– Чем?
– расхохотался Бортень.
– Да этот оболтус горазд только по кабакам шастать да молодым барздучкам под юбки заглядывать. Толку с него - на ломаный грош не наберется!

– А зачем же ты тогда его в ратники свои заграбастал, в дружину приписал?
– побагровел Брыль.
– Он и дня ведь одного даже дома не успел побыть!

– Как - зачем? Да затем, дабы он тебе под ногами не путался, дурья твоя борода! Ну возвернешь ты ему сейчас Пригорки - дальше-то что? Обженить такого сорванца у тебя не выйдет. Намаешься только с ним.

И Бортень хлопнул по плечу своего соседа. Брыль только крякнул в сердцах и, не сказав ни слова, пришпорил коня.

Через минуту его догнал воевода и затрусил рядом на своем мохноногом, под стать себе самому, приземистом лошаке.

– Ну помысли сам, друже, каковский из него толк будет?
– гудел Бортень на ухо вирсайту.
– Я его и в дружину взял токмо из тех побуждений, что негоже отроку семейное имя Бирзулисов да славу батюшки его, Лютня, позорить, дома сидючи. Или, того хуже в стократ, срамоту на него наводить, в трактирах бражничая. А так пусть под приглядом будет - всё лучше. Озорной больно был он в младости, непоседливый - а толку так и не вышло: выросло ни то, ни сё. Думали ведь как - ежели не воином, то волхвом станет, вайделотом. А что получилось? Ты же сам ведаешь, владыка Куреяс отписывал ведь тебе постоянно, что нет у него интереса ни к наукам тайным, ни к чародейским познаньям. Знай себе сидит, в оконце пялится и грезит наяву. А пошто грезить-то? Не уразумею никак.

Брыль делал вид, что слушает в пол-уха - но возразить воеводе было нечего. Всё правда, как по писаному. Не удался Лиго в отца своего прославленного, воеводу Лютня, ни статью, ни обликом, ни повадками. Может, Бортень действительно дело говорит? Пусть будет лучше приписан к дружине, посидит себе еще несколько годков подальше от глаз и пересудов в дозоре где-нибудь, в чащобе да глухомани, чтобы срамоту неоправдавшихся надежд на славное семейное имя не наводить. А там глядишь, остепенится, войдет в сок - обженим его потихоньку на какой-нибудь ладной молодой барздучихе. Вот и выйдет всеми уважаемый семейственный и добропорядочный земник - ну и что с того, что нет той славы, что у его батюшки Лютня? Зато и грамоте обучен (и не где-нибудь - а при храмовой школе самого Криве-Кривайтиса - не шутка ведь!), и родовое имя очень даже известное, и зажиточное поместье впридачу имеется - всё чин по чину, как и полагается. Будет к зрелости и из этого шалопая самый взаправдашний вирсайт и глава древнего рода Бирзулисов. Так что прав Бортень - как ни крути, а всюду прав. Лучшего выхода сейчас для Лиго и не сыскать вовсе.

И Брыль обернулся посмотреть на своего племянника. Тот ехал неторопясь, почти в самом конце кавалькады, и беседовал с приставленным к нему молодым ратником. Брыль наморщил лоб: "Как бишь его зовут-то, дружинника этого? Ага, вспомнил! Вроде Мартином кличут. Ну-ну, пусть себе толкуют..."

И старый земник перевел беседу на хлопоты хозяйские - на ожидаемый урожай да на заготовки в зиму. Однако воевода, погруженный в свои мысли, отвечал скупо и невпопад. Разговор явно не клеился, и Брыль под мерную рысцу своего пони, разморенный послеполуденным солнышком, стал погружаться в приятную полудрему.

***

– А что означает это кольцо, сударь?
– спросил Мартин Бубилас, указывая на серебряный перстень на пальце Лиго.

Тот пожал плечами и ответил:

– Ровным счетом, ничего особенного. Это всего лишь отличительный знак, что я окончил школу жрецов-вайделотов при храме Кривайтиса. Такие кольца есть у всех, кто там учился или учится поныне.

– И что, у всех серебряные перстни?
– спросил дружинник.

– Нет, конечно, - ответил Лиго.
– Во время учебы школяры носят медные кольца. А поскольку каждый год обучения обозначен своей, особой руной, каждый следующий год на этом кольце выбивается новый знак. По такому перстню можно судить, в какой школе, при каком храме и сколько лет всего пробыл там этот ученик. А когда школяр заканчивает всё обучение, после сдачи выпускных испытаний ему выдают такое вот серебряное кольцо. Но это только после первого круга обучения - как у меня. Сами же волхвы-вайделоты носят уже не серебряные или медные кольца, а золотой перстень.

Мартин внимательно слушал своего собеседника. Всё услышанное для него было внове и вызывало у молодого ратника неподдельный интерес. И если поначалу с утра ему показалось, что ему навязли еще ту обузу, а сам Лиго - эдакий не в меру изнеженный и разбалованный барчук из знатного рода, то уже в течение нескольких часов совместной дороги Мартин с удивлением для себя отметил, что этот отпрыск прославленного воеводы вовсе не капризен и отнюдь не избалован, как это могло показаться с первого взгляда. За внешне ничем не примечательным и вполне обыденным обликом скрывался острый, хотя и не в меру мечтательный ум и хорошая смекалка, а также лукавая хитринка, нет-нет, да и проскакивавшая озорной искоркой в глазах Лиго. Но особенно Мартина поразила ученость молодого барздука, казавшаяся какой-то особенной и даже несколько таинственной в глазах выросшего в лесах и дозорах простого дружинника.

Лиго же в свою очередь также тайком присматривался к Мартину, к его ладным и гибким движениям, к его ловким ухваткам и самообладанию вполне уверенного в себе, хотя еще и довольно молодого ратника. Вчерашний школяр, так и не наживший себе за всё время учёбы ни одного сколько-нибудь настоящего друга (если не считать, конечно, школьных приятелей по всевозможным проделкам и выходкам), чувствовал, что этот дружинник, приставленный к нему дядькой воеводой, нравится ему всё больше и даже вызывает в нем желание быть чем-то схожим на него. У Мартина было то, чего так не хватало Лиго - а у Лиго как раз в избытке было то, что вызывало самый неподдельный интерес у другого. Короче говоря, между этими двумя исподволь вызревало то чувство и то отношение друг к другу, что в итоге перерастает в самую настоящую и крепкую дружбу.

– А что означают эти руны?
– спросил Мартин.
– Ну, которые на кольцах. Они ведь неспроста там выбиты?

Лиго глянул на него и мельком улыбнулся - в роли наставника он был в первый раз.

– Тут дело вот в чем, - начал он.
– В школе вайделотов всё обучение поделено на три круга. И чтобы получить звание высшего жреца при храме, необходимо окончить их все.

– И много ли времени требуется на эту науку?

– Конечно, много, - усмехнулся Лиго.
– Каждый круг занимает девять лет обучения - восемь основных, обозначенных рунами первого круга, и один девятый, завершающий год, когда в течение его подводят итоги всему, что было изучено за это время. Каждый год носит имя своей руны - вот как первый, к примеру, обозначен руной Феху, что означает "богатство" или "сокровище" на древнеруническом языке.