Чтение онлайн

Бут выждал несколько мгновений, как и подобает в таких случаях, и затем благосклонно кивнул. Писарь, стоявший рядом, осторожно принял из рук консула грамоту и развернул ее, быстро пробежав взглядом. Лицо писчего дьяка похолодело и замерло - он поднял изумленные глаза сперва на барона, а затем недоуменно посмотрел на наместника. Кориат Довмонтович резко сказал:

– Подай сюда!

И, резким движением выхватив протянутое послание, стал читать про себя.

Первым желанием Бута было стремительно встать и, развернув барона толстым рылом к двери, отвесить ему хорошего пинка под зад и вытолкать взашей. Но как бы ни был гневлив наместник, со своей яростью он мгновенно совладал.

Послание было еще более издевательским и лицемерным по тону, чем послание к Великому Князю. Речь шла всё о том же - если пропустить все эти охи и вздохи в отношении Арконы и руян, смысл его сводился к тому, что Орден настойчиво просил разрешения беспрепятственно пропускать его отряды по землям всего Земиголья якобы для преследования расплодившейся нечисти, и даже предлагал свою бескорыстную помощь и высокое покровительство всему Земигольскому краю со стороны Ордена в случае, ежели Великий Князь не удосужится прийти на помощь своим далеким окраинам. Намек был более чем прозрачным и откровенно наглым по своей сути.

Краска ударила в лицо Буту, но он, пересилив себя, нарочито небрежным движением вернул грамоту писарю и удивленно поднял бровь.

– О какой помощи говорит Великий Магистр, о светлейший барон?
– спросил наместник.
– Покамест, слава всем богам, мы справляемся своими силами - и, смею заметить, весьма неплохо.

Консул склонил голову в знак согласия и заметил:

– Но времена меняются. Ваша честь. И то, что сегодня кажется незыблемым, завтра может оказаться призрачным или вовсе исчезнуть. Не стоит так сходу отвергать протянутую руку дружбы...

– Даже если она в кованых рукавицах?
– улыбнулся Бут.
– В таком случае я нисколько не сомневаюсь в Ваших самых искренних и добрых намерениях - я просто боюсь уколоться о шипы ваших лат!

Ответ был достойным. Барон побагровел и поднял на Бута враз потемневшие глаза. Наместник и консул скрестили мечи своих взглядов - в гостевой палате повисла звенящая тишина.

На несколько секунд они так и замерли, глядя друг другу в глаза. Одни, рысьи, с хищной прозеленью и недоброй желтизной - и другие, серые, с холодными разводами, и твердые, как скала. В этот миг оба сбросили с себя порядком утомившие их личины. Один - маску эдакого хитрована, прохвоста-купчины, не видящего ничего дальше носа и своей набитой мошны. И другой, игравший роль туповатого вояки и наместника-простака.

Но этот миг продлился недолго - миг, когда наружу вырвалась истинная сущность достойных друг друга противников: хищного рыцаря и шляхтича знатного рода.

Консул первым пошел на попятную. Он вдруг резко опустил взгляд, и через мгновение перед наместником снова предстал лукавый купец, который, заморгав поросячьими глазками, якобы невинно спросил, пряча свое ядовитое жало:

– Так что передать Великому Магистру и Генеральному Капитулу Ордена, досточтимый господин Бут?

Это был еще один удар ниже пояса - называть княжеского наместника родовым прозвищем, совершенно не беря во внимание его должность. Так разговаривать могла только более высокая особа с нижестоящим по званию.

Писчий дьяк, стоявший всё это время недвижно, и боявшийся даже пошелохнуться, вздрогнул и быстро захлопал глазами. Но Кориат Довмонтович и бровью не повел на такое неслыханное оскорбление.

– Передайте Великому Магистру, что нам весьма лестно таковое предложение и мы его обязательно рассмотрим, сударь Конрад!

Настала очередь вздрогнуть барона - ибо ответ наместника еще больше умалял его консульское звание, нежели сделал он своими словами в отношении наместника. Покрывшись пятнами, барон прошипел, еле сдерживая гнев:

– Всенепременнейше, господин наместник.

И, быстро раскланявшись, удалился, еле сдерживая злость.

Выждав, когда затихнут шаги орденского посланца, Кориат Довмонтович яростно прорычал:

– Позвать сюда Собыря и Блоху - живо! Из-под земли достать!

И лишь после этого, дав волю клокотавшему в нем гневу, схватил первый попавшийся под руку кувшин и запустил им с маху в стену. Дьяк от неожиданности вздрогнул и еще пуще прежнего заморгал с перепугу.

– Какого лешего ты на меня уставился, Лугвоний?
– раздраженно спросил Бут у писаря, по-прежнему сжимавшего послание: - Убери эту мерзость с глаз моих! Тьфу!

И он, стукнув кулаком об кулак, круто развернулся и вышел вон.

***

– Вот объясни мне, милейший, - вкрадчивым голосом говорил Кориат Довмонтович перепуганному насмерть молодцу, навытяжку стоявшему перед ним, - каким образом этот пройдоха барон получил письмо?

Молодец из сыскной службы виновато хлопал глазами, но так и не смог ответить ничего вразумительного.

– Вот скажи-ка, - продолжал, еле сдерживаясь, Бут, - к нему что, приезжал кто в последнее время издалека? И если приезжал, то почему я об этом не знаю ни шиша? А, голубчик?

Молодец молчал, уставившись в потолок невидящим взглядом.

– Язык проглотил?
– по-прежнему вкрадчиво произнес Кориат Довмонтович.
– Ну-ну, помолчи мне.

И, повернувшись к другому, помельче ростом, спросил:

– А ты что скажешь, Блоха?

И, не дождавшись ответа, вдруг загремел на всю горницу - да так, что задрожали слюдяные стекла в оконце:

– Я вас, распротак вашу так, в землю вгоню! Жрать ее у меня будете, дармоеды хреновы! Я шкуру с вас обоих спущу, до самых костей, растуды вашу медь!

Молодцы из сыскной службы стояли навытяжку, уставившись отсутствующим взглядом куда-то далеко вперед, и только слегка вздрагивали, когда наместник кричал угрозы им в лицо, попеременно поворачиваясь к каждому из них.

Выпустив кипевший в нем гнев, Кориат Довмонтович напоследок хлопнул рукой об стол и, люто поведя разъяренным глазом, наконец сел, тяжело дыша. Молодцы стояли, будто вкопанные - не шевелясь.

Покрутив пару минут свой длинный желтый ус, наместник крякнул и сказал:

– Ну, ладно, будет. Рассказывайте, чего там у вас.

Молодцы испуганно и виновато заморгали.

– Да мы, ваше высокородие, глаз с него не спускали, с аспида этого жирного!
– сказал тот, что повыше, по имени Собырь.

Наместник хмыкнул.

– Да? Ну а письмо ему с печатью Великого Магистра кто доставил?
– спросил он.

Собырь только развел руками.

Наместник встал и, заложив руки за кушак, стал нервно прохаживаться туда-сюда.

– Это что ж получается, а?
– рассуждал он вслух.
– Никто к барону в последнее время не прибывал - а письмо с гербовой печатью он мне передал. Здесь одно из двух выходит - или грамоту эту ему раньше доставили, или же... Или же вы, орлы мои, проморгали-таки лазутчика консула - вот что!