Чтение онлайн

– Ишь ты, хоть и торопились - а поди ж ты, сразу всеми известными буквицами указ написали-то, - хмыкнул Брыль, обученный грамоте.
– Видать, важности он великой, раз хотят, чтобы уразумели его не токмо жители Земьгорода, но и все гости.

– А пес его знает, что здесь творится!
– сплюнул воевода Бортень и развернул своего лошака.
– У ворот - бардак и бедлам несусветные. Здесь - дурацкий указ ловить ворон. И что оно только деется? Поди вот, разберись попробуй!

И он с мрачным видом двинулся дальше, сердито соображая, что к чему. Брыль и остальные земники тронулись за ним, недоуменно пожимая плечами от только что увиденного и услышанного.

***

Однако еще одна неожиданность ожидала барздуков на площади недалеко от детинца, в коем обитал княжий наместник. Едва въехав на майдан, они увидели, как посреди толпы какой-то колоритный человечище с голым пузом поставил колом огромную бочку, влез на нее и стал что-то выкрикивать, размахивая руками. В толпе засмеялись, двинулись к нему, заслонив его от земников. Когда крики утихли - гулко забили литавры, загалдели чьи-то голоса, послышались смешки, а в ответ им осуждающие крики.

– Это еще что такое?
– изумленно округлил глаза Бортень, взирая на столпотворение прямо на пути к воротам детинца.

Как ни крути, а объехать это очередное препятствие никак не удавалось. И барздуки стали протискиваться сквозь толпу. Народ недовольно уступал дорогу и бурчал вслед: "Хоть бы с коней послазили, нелюдь лесная! Прутся прям напролом, бородатые! " земники молча, но настойчиво и осторожно отпихивали со своего пути зазевавшихся, упрямо двигаясь вперед. И враз толпа расступилась - и прямо в середине ее барздукам открылась следующая картина.

Стоял колченогий небольшой стол, за которым умостился, изогнувшись в три погибели, немыслимо высокий и худой до костлявости писарь, навостривший гусиное перо и готовый мгновенно макнуть ее в открытую бронзовую чернильницу. А рядом стояли литавры, в которые от всей души колошматил двумя палками непомерной ширины толстяк, ежесекундно расплывавшийся в улыбке и показывая свои повыщербленные желтые зубы. Оба они одеты были чересчур ярко, если посмотреть на это с точки зрения местных жителей, и слишком тепло, как для этой поры года. Оба были в одинаковых синих жупанах с отворотами, и лихо заломленных набекрень смушковых шапках, из-под которых залихватски торчали взбитые в пену кудрявые чубы. Оба грозно пошевеливали огромными, торчавшими в разные стороны усами длиной чуть не в аршин, и вид имели весьма диковинный и своеобразный.

В центре торчала огромная просмоленная бочка чуть не в человеческий рост, на которой стоял весьма странный с виду человек - среднего росту, чернявый, в меру поджарый и жилистый. Человек этот был лишь в одних сапогах и широченных, как море, алых шароварах, сплошь измазанных дегтем, грязью и еще невесть чем. По всему было видно, что сукно этих чудных штанов было очень дорогим и редким - но складывалось стойкое ощущение, что испорчено оно было этими пятнами не столько от неряшливости его владельца, сколь скорее всего нарочито и с умыслом, дабы показать, что хозяин этих штанов и в грош не ставит высокую цену такого дорогого сукна. И сами шаровары эти были даже прожжены искрами в нескольких местах, а мотня их свисала так низко, что чуть не доставала халяв порыжевших стоптанных сапог, смятых в складку щучкой. А когда временами налетал ветер, то под его порывами эти широченные удивительные штаны раздувались огромными красными парусами.

– Вот это штаны - так штаны!
– присвистнул Брыль, глядя на такую диковину.
– В таковские-то шаровары по целому земнику затолкать можно!

В толпе громко засмеялись шутке барздука.

Чернявый человек на бочке враз обернулся и уставился на земников своим единственным, как оказалось, глазом - другую сторону его лица пересекал уродливый толстый сабельный шрам. Лицо этого странного человека было изборождено морщинами от колючих ветров и суровых испытаний, оставивших на нем свою несмываемую роспись. Сверху со лба нависал черный, как смоль, длинный-предлинный чуб - а еще более длинные усы были так велики, что их пришлось даже намотать на уши.

– Что ты там баешь, добрый путник?
– спросил странный человек, грозно вращая своим единственным глазом, уперев руки в бока и выпятив вперед голое пузо.

– Я говорю, что штаны твои - чудо из чудес, да и только!
– крикнул, улыбаясь, Брыль, подмигнув хозяину шаровар.

– Ха, кто бы говорил про чудо - как не само чудо лесное!
– отшутился одноглазый ко всеобщему хохоту окружающих.

– Да вы оба хороши-то - как на подбор прямо!
– крикнул кто-то из-за спин.
– Как поглядеть, так один другого краше!

И все снова засмеялись и засвистели. И действительно, если у одноглазого его длиннющие усищи были намотаны каждый со своей стороны на ухо - то у дядьки Брыля его борода была заплетена в косу и также, по старому обычаю, чтобы не мешала, намотана была с одной стороны на ухо. И если у земников такой способ был запросто в ходу и удивления не вызывал вовсе, то в глазах людских как раз наоборот, притягивал к себе взор и внимание, вызывая насмешки и разные шутки на этот счет, равно как и в сторону одноглазого. Так что гляделись оба они друг на друга, словно в какое-то кривое зеркало - вроде бы то, да не то. А вот кто кого из них переврал своей диковинной прической - было и вовсе не понять.

– Фу ты, ну ты!
– смеясь, сказал Брыль.
– Будто братца какого встретил - это откуда ж такая мода у вас, человек хороший? Сам откель будешь-то?

Одноглазый весело осклабился и, снова вращая своим единственным глазом, вдруг заорал:

– Кто хочет быть колесован, четвертован и посажен на кол за дело правое, за дело славное - подходи, не стесняйся! Кто хочет быть изрублен на мелкие куски, повешен за ребро на крюк и замучен до смерти - двигай сюда, не робей! Обещаем жизнь голодную, постель холодную - а вот битвы жаркие! Коли охота пуще неволи - ходи к нам своей волей!

Брыль аж рот раскрыл от удивления.

– О как! Ишь ты, как складно чешет!
– только и смог крякнуть он.

А одноглазый, весело подмигнув ему в ответ, развернулся и стал вновь выкрикивать свою тарабарщину громкой скороговоркой.

– Это кто ж такие будут?
– прогудел из своей густой бородищи Бортень.

– А запороги они шальные, бродники с Дикого Поля, - зевнув, сказал белобрысый толстощекий балбес, с треском лузгавший семечки и стоявший от того весь в шелухе.

– Как? Запороги?
– переспросил Брыль.
– Это кто ж такие-то?

В этот миг одноглазый, опять услыхав за спиной речь земника, развернулся и снова заорал:

– Мы, войско славное низовое, рыцари дикопольские и самосбройцы вольные, запороги ясновельможные, лугари, камышники и сечевики с Непры-реки, не будь дураки, ищем охочих людей по земле всей! Подходи, не робей, вставай на учет - будет тебе и честь, и почет!

Но в толпе только смеялись и качали головами - по всему было видать, что тех самых охочих людей, которых так искали странные забродники из далеких земель, здесь и вовсе не обреталось.