Чтение онлайн

– Значит так - поедешь в Земьгород, Прок, пополнишь свой, как ты говоришь, лекарский запас. Но пополнять будешь не сам - узнаю, спущу шкуру с тебя самолично, не дожидаясь господина Бирзулиса-старшего. Привезешь оттуда пару бочонков доброго вина - исцеляться будем все вместе, здесь же, в лагере. А то ребятушки мои заскучали уже - поразмяться малость хотят, пока там воевода с наместником шептаться будут.

Вокруг одобрительно загудели земники, побросавшие свою работу и внимательно прислушивавшиеся к беседе. Вот ведь старшой - ай, да молодец! А Пеколс - тот прям подпрыгнул от радости.

Сухан тихонько улыбнулся в свою рыжую бороду и, нарочито зевнув, сказал:

– Но поедете в город втроем - так надежней будет. Да и толку от вас все равно никакого здесь в лагере. За старшего будет Мартин.

И, бросив ему кожаный кошель, еще раз повторил:

– И глядите у меня, ребятки - ни капли до возвращения в лагерь. Ни капли!

***

Хозяин корчмы "У Гуся", добродушный и немного лукавый Валдис Тырнович, был родом из дольников-жемайтов, бежавших много лет назад во владения холмников от набегов меченосцев. Когда псы-рыцари выжгли дотла его родную деревушку на взморье, Валдис Тырнович, тогда еще довольно молодой и не обрюзгший, как ныне, погрузил на телегу свои немногочисленные пожитки, уцелевшие от пожарища, усадил кучу малу ребятишек да женушку-молодуху, и поехал куда глаза глядят - подальше от лихой напасти. Потынявшись по чужим деревням то тут, то там, перепробовав уйму всяких дел и занятий, к коим был способен сам, к середине своей никчемной жизни так ничего и не нажил, осев в предместье стольного Ковень-града. И проклинать бы ему ввек свою неудалую судьбинушку, заливая ее горькой где-нибудь в грязной и вонючей корчме, как та же самая судьба вдруг решила сделать крутой поворот и выкинула свой очередной фортель, как это бывает иной раз. И вместо того, чтобы быть нищим и вечно хмельным завсегдатаем какой-нибудь захудалой корчмы - он и сам сделался хозяином трактира.

После отставки Кориата Бута от великокняжеского двора и высылки его наместником в далекое окраинное Земиголье, следом за ним потянулись из стольного Ковень-града не только его собственные приближенные, но также и приближенные приближенных. Один из таковских, сидя за соседним с Тырновичем столиком в пропахшем вонью трактирчике в грязном переулке, изрядно приняв на грудь хмельного пива, говаривал своему собеседнику, такому же гоноровому, как и он сам, захудалому мелкому шляхтичу, коих вечно полным-полно обретается при княжеском дворе.

– Я не знаю, как там и что - а ехать надо! Надо - и точка!
– стучал по столу кулаком первый шляхтич.

И, хлебнув еще темного пойла, перегнулся через стол и горячо зашептал своему собеседнику:

– Вот что мы тут с тобой видим, а? Места все при дворе еще при старом князе Любарте, пусть земля ему будет пухом, были заняты до единого. Думалось мне, когда сынушка его на трон усядется, так глядишь, и нам бы на старость чего бы перепало. Ан нет - пришел Ольгерд Любартович, да еще и выводок свой молодой весь за собою привел. Они хоть и зеленые, а прыткие оказались не по годам - быстренько всё взяли в кулак, старичьё всё повыпихивали да повыпроваживали на покой. Подмели и съели всё подчистую при дворе - чужие теперь туда и не суйся. Прямо как волчата голодные, право слово!

– Да уж, да уж, - кивал его напарник, также изрядно посоловевший от перебору хмельного.
– Уж ежели сам Кориат Довмонтович, правая рука старого князя, не усидел - что уж про остальных и баять!

И махнул рукой.

– Вот-вот, и я о том же, - говорил первый шляхтич.
– куда уж нам с этими зубастыми молодцами тягаться - не успеешь и моргнуть, как и самого сожрут с потрохами. Надеяться тутова нам с тобой, друже, вовсе и не на что.

И, хлебнув еще из замызганной кружки, заговорщицки оглянулся по сторонам и зашептал:

– Но говорят, Кориат Довмонтович вовсе не на покой уходит - и не послом его куда в захудалую землишку какую зашлют. Новый князь его своим наместником посылает - в Земиголье. И зовет Кориат Довмонтович с собою людей всех верных - да не токмо и верных, а вообще, всех, кому тут житья вроде как и нет, и не будет.

– Да ну?
– удивился второй.
– Так Земиголье это, говорят, глухомань еще та - чащоба, болот да буреломы одни. Что там делать-то?

– Как - что? Начать всё сызнова, сыграть с судьбой в кости еще разок. Авось и нам счастье выпадет!

– Ага, держи карман шире, - рассмеялся его собеседник.
– Много тебе от жизни тут перепало счастья-то? Всю жизнь то служил, то прислуживал - а сейчас так и вообще, непонятно кто и есть таков. К пятому десятку подбираешься - а всё в кости норовишь с судьбой играть! Вот и доигрался, что ни кола у тебя, ни двора - а уже седина в висках!

– Так что думаешь, друже, об этом? Не по нраву тебе, как я погляжу, затея эта?

– Да никудышное, по-моему, дело - вот что я обскажу. Что здесь нам ничего не светит, что там. Только тут, хоть и болото - да привычное, родное. А в той трясине незнаемой, гляди, и утопнуть-то вовсе можно.

– Так на новом месте тебе и все карты в руки!
– сказал первый шляхтич.
– как себя покажешь - так и заживешь. Считай, с чистого листка свою долю малевать начнешь, как сам того пожелаешь.

– Не-не, я уж отжелался вовсе, - замахал руками второй.
– И тебе советую блажь эту из башки выкинуть.

– Ну, как знаешь, - вздохнул первый.
– А я вот попробую еще разок в житуху зубами вгрызться. Доколе ж меня она трепать-то будет? Попробую и я судьбу свою за шкирку взять!

Встал и сказал:

– Бывай, друже.

И, не протянув руки, побрел к выходу, шатаясь. Там, почти у самой двери, его качнуло в сторону, и он чуть не влетел в разгульную молодую компанию, шумно пировавшую за колченогим столом недалеко от входа. Те недовольно покосились на него: "Эй, поосторожней, дядя!"

Шляхтич оперся руками о край их стола, повел мутным хмельным глазом. И вдруг на какой-то миг его взгляд прояснился, он обернулся и на весь трактир громко сказал:

– Я не знаю, о чем вы тут все разговариваете - но ехать надо!!!

На мгновение в зале наступила тишина, а затем все громко засмеялись.

– И куда ж это ты намылился ехать, папаша?
– заржали подгулявшие молодцы у двери.

Шляхтич пьяно улыбнулся:

– Куда, куда... Самому свою судьбу за шкирку брать!

И ушел в ночь, не обращая внимания на насмешки.

Когда веселый гогот и улюлюканье улеглись, второй собеседник, оставшийся сидеть одиноко за столом, заглянул в пустую кружке, поскреб в затылке и задумчиво сказал сам себе:

– Оно, конечно, да - попытаться еще разок не мешало бы вовсе. Глядишь, и из меня вышел бы справный пан какой, а не подшляхтич мелкий. Как говорится, верно люди подметили, что лучше быть барином в захолустье - чем прозябать холуем в столице. Что-то в этом все-таки есть...

Допив последний глоток, шляхтич почесал бороду, подправил свои пышные усы... и махнул на всё рукой!

Оглядевшись по сторонам, он заприметил знакомые лица с обвисшими, как у него самого, усами, заказал себе еще пива и подсел к ним.