Чтение онлайн

Мила оглядывала родной город и думала. Конечно, ее мысли постоянно возвращались к Жанату. Она уже успела истосковаться по нему, хотя прошло всего несколько часов с момента их разлуки.

Затем Мила вспомнила их странный разговор во время завтрака. Видимо, он периодически просматривал ее почту и первым узнал о положении дел Сони. Уже тогда Жанат будто пытался намекнуть Миле, что мечта ее несбыточна, и ВИЧ все-таки не поддается лечению. А Мила, словно предчувствуя беду, не желала слышать горькую правду, все еще веря в заветную мечту — долгожданное выздоровление.

— Кстати, как ты оказалась в клинике? — спросила у Сони. Та приняла вертикальное положение, поправила прическу и прижалась к плечу Милы.

— Твой цербер отправил еще одного цербера, который пинком выбил дверь моей квартиры и потащил в машину. По дороге я узнала, что ты в беде и без вопросов села в самолет.

— Так вот почему ты только с одной маленькой сумочкой, а не с целой тележкой чемоданов.

— Отчасти поэтому, — пожала плечом Соня. — Твой цербер бросил мне пачку денег и сказал, чтобы я купила себе все необходимое. Но мне было не до этого. Я так скучала по тебе, моя милая Мила и хотела провести как можно больше времени рядом с тобой. Да и потом я была занята тем, что запивала свое горе алкоголем.

— Бедная моя девочка, — Мила прижалась губами ко лбу Сони и вдохнула родной сладкий аромат барбарисок. Милая, милая Соня! Такая сильная снаружи, но такая хрупкая внутри!

— Но теперь, когда я вижу, как вы с Жанатом смотрите друг на друга, как сильно вас тянет друг к другу, я понимаю, что ВИЧ — не приговор. Я говорю прям как врачи в СПИД-центре, — хихикнула девушка и Мила ей грустно ответила:

— Ты права, это лишь очередной этап жизни. И мы его пройдем.

— Какие у тебя результаты анализов? — спросила Соня и Мила почувствовала, как легко говорить с человеком, полностью понимающим медицинские термины.

— Иммунка (сокр. от иммунограмма при ВИЧ — уровень иммунной системы) уже почти 800. А ВН (сокр. от вирусная нагрузка — мера тяжести вирусной инфекции на миллиметр плазменной крови) всего тысяча.

— Да ты что! — восхищенно всплеснула руками Соня. — Еще месяц терапии и вообще вирус будет неопределяемый. Вот это класс!

— Да, врач сказал, что это вполне возможно.

— Ты понимаешь, что это значит?! Что ты можешь перестать переживать, что заразишь кого-то. Вируса-то в организме нет. А это значит, знаешь что?

— И что же?

— Ну не будь такой, Ми-и-ила! Это значит, что вы с цербером наконец-то сможете слиться в страстных объятиях и излиться любовными соками!

— Соня!

— Ну а че? Красивее было бы сказать, что он сможет оттрахать тебя своим огромным толстым членом так, что ты на ногах не сможешь стоять?

Мила громко засмеялась и мысленно поблагодарила музыку за то, что заглушила пошлые слова Сони.

— Ну, я не знаю. Еще ничего не понятно между нами… — протянула Мила.

— А мне все понятно. То как он на тебя смотрит, словно уже мысленно поимел по всех возможных позах и теперь придумывает новые. А уж эта влюблённость в темных глазах!

— Слушай, нет тут любви. Похоть, желание, страсть, но никак не любовь.

Голос ее звучал грустно, что тут же заставило Соню вскинуть голову и проговорить:

— Милка, я может плохо разбираюсь в жизни и всякой такой любви, но поверь, то, как на тебя смотрит Жанат, как он сидел сутками у твоей кровати, вслушивался в дыхание, вот это все и есть любовь.

Сердце Милы, замершее на секунду, хотело верить, но разум кричал прямо в душу: «Это невозможно! Лучше не мечтай, а то потом больно будет падать!». И Мила вняла голосу разума, отвернувшись от трепещущего сердца, и лишь сказала Соне:

— Если бы так, ах, если бы…

— Дурная ты моя, такая глупышка, — Сонька обняла Милу и прижалась к ее груди. Затем сдавленно пробормотала сквозь смех: — Да за такие сиськи можно полюбить даже с чумой.

Салон машины наполнился звонким смехом девушек, и Семен за рулем улыбнулся, слушая громкий молодой перелив голосов.

— Мы так и не выпили за твой корсет, — печально сказала Соня и помотала пустой бутылкой. — Разлилось. Какая жалость, что я умру такой молодой от рук такого старого цербера.

Мила усмехнулась и тронула Семена за плечо.

— Мы не поедем в квартиру Жаната Алиевича. Первый пункт — салон красоты.

Целый день Мила и Соня мотались по городу. В салоне красоты Соне сделали красивое короткое каре, открывшее длинную шею и сделав подругу похожей на студентку. Затем они опустошили половину бутиков в огромном торговом центре. Сытно поужинали в китайском ресторане острыми ребрышками и заливной рыбой.

Вечером, уставшие и счастливые, они вернулись в машину и поехали домой. Семен глянул в зеркало на Соню и, как всегда, сделал галантный комплимент ее новому образу.

— Ха, а кое-кто сказал, что у меня слишком большая голова, чтобы носить короткую стрижку! — выпалила Сонька, все время притрагиваясь кончиками пальцем к коротким прядкам.

— И кто же на такое осмелился? — воскликнула Мила.

— Один тип. Жуткий до одури! — худенькое тело Сони пробрала дрожь. — Почти как твой цербер, вот только выдержки никакой!

О, какие новости! Раз уж своевольная и бесстрашная Соня говорит такие речи, значит мужчина действительно тот еще экземпляр!

— И кто же это? Кто так напугал нашу Зену? — хитро спросила Мила и заметила, как зажглись огнем глаза Соньки, когда та ответила:

— Один садист, который думает, что все можно купить за деньги!

— Да? Ничего не хочешь мне рассказать? — осторожно спросила Мила. А Сонька повела точеным плечиком и ответила:

— Не стоит даже того чтобы говорить об этом! Скажу только одно! Он пытался меня задушить! Ты представляешь?! Я чуть кони не двинула, когда он своими лапищами мне h2o перекрыл!

Мила лишь хмыкнула и отбила:

— Два. Две попытки удушения и одна попытка утопления.

Глаза Сони расширились, затем ее громовой хохот сотряс салон. Она прижалась к Миле и выдохнула:

— Ох, ну что же мы такие, а? Любим самых настоящих садистов и мазохистов?

— Любим? — тихо спросила Мила и посмотрела в огромные печальные глаза Сони. — Точно ничего не хочешь сказать?

— Пока не о чем говорить, — расстроено бросила Сонька. Затем вдруг захлопала в ладони и вскрикнула. — Семен Семеныч!