Чтение онлайн

Я с немым вопросом взглянул на Хруля. Он покачал головой:

— Много, Павел, много! Я и на час-то, признаться, рассчитываю слабо. Конечно, буду стараться, но… Больше уж точно не получится! И еще: ты не учитываешь вашу усталость.

И в самом деле! Мы же с Петровичем не роботы, после нескольких минут работы начнем уставать. А значит — двигаться медленнее. Стало быть, при наилучшем раскладе нам понадобится не менее двух часов. За это время мы сможем вытащить только половину пассажиров. Эх, нам бы кого-нибудь в помощь!

— А если в кабине будет еще кто-нибудь, время для него тоже остановится? — осторожно поинтересовался я.

Полтергейст пристально посмотрел на меня: Остановится. Просто мне будет тяжелее его удерживать.

— Но удержишь?

— Час удержу, — Хруль решительно тряхнул ушами. — Больше — вряд ли.

У меня в голове опять защелкал калькулятор. Предположим, мы вытаскиваем сюда Кларочку. Хотелось бы, конечно, кого-нибудь поздоровее, но я не представлял себе, как буду объяснять происходящее рекруту со стороны. Кларочке, конечно, тоже придется кое-что растолковать, но это можно будет сделать и потом.

Считаем дальше. В салоне не менее тридцати детишек. Вот ими Кларочка и займется. Нам с Ванькой останется сто двадцать взрослых. Уносить будем на тридцать метров, риск того, что достанет осколками есть, но тут уж не до жиру: если будем оттаскивать пассажиров дальше, половина останется в самолете и погибнет наверняка. А так — есть все шансы на то, что большинство людей не пострадает.

Подытожим. За минуту мы с Петровичем будем перетаскивать по одному телу каждый. Итого — два. За час… За час получается как раз сто двадцать человек. Впритык, но все-таки получается!

Хруль с сомнением пробормотал:

— Не уверен, что за минуту вы сможете обернуться… Ох не уверен!

— Ты, главное, время держи до последнего! Сколько сможешь, — пресек я его пораженческие рассуждения. И обернулся к Петровичу.

Тот, приоткрыв рот, во все глаза следил за моим разговором с пустотой. В нескольких словах я объяснил ему свой план.

— Здорово! Палыч, ты голова! — оживился он и кивком указал мне на дверь, ведущую в салон. — Валяй, тащи сюда Кларку! Да поскорее, топливо уходит.

Я отстегнулся и начал выбираться из кресла.

9 августа, 8.49, рейс 237

— Ни о чем не спрашивай, пошли со мной! Только осторожно! — предупредил я Кларочку и принялся ее отстегивать.

Девушка послушно кивнула, не сводя с меня испуганных глаз. Держалась она хорошо, несмотря на царящую в салоне панику. К счастью, пассажиры ограничивали панические метания лишь своими местами: никто не пытался выйти на ходу из самолета и даже просто побегать по проходу. Видимо, недавнее зрелище летающей старушки охладило самые горячие головы. И это было просто замечательно.

Накрыв Кларочку собой, я осторожно подталкивал ее к кабине. Напор ветра сейчас был намного слабее, чем тогда, когда я полз этим путем в первый раз. Но и этот «сквознячок» приходилось преодолевать с огромным трудом.

Так, восьминогим пауком, мы и добрались до кабины. При виде изрешеченных тел летчиков девушка вскрикнула.

— Не обращай внимания и лезь в кресло! — прикрикнул я на нее. Времени на оплакивание потерь у нас не было.

Она громко всхлипнула, закивала и поползла дальше. Забравшись в кресло второго пилота и устроив на коленях Клару, я пристегнул нас обоих. Получилось неудобно, но надежно.

— Опасность сильно сближает, верно? — шепнул я ей на ушко и кивнул Петровичу: — Трогай!

Самолет нырнул вниз. Салон взвыл десятками голосов, но я не стал больше прикидываться вторым пилотом и произносить успокоительные речи: честно говоря, мне и самому было хре… ну, не очень хорошо.

Кларочка на моих коленях напряглась и впилась коготками в мои руки:

— Что происходит? Иван Петрович умеет водить самолет? Мы садимся, да?

— Почти. Петрович почти умеет водить самолет и мы почти садимся! — популярно объяснил я.

— Это как?

— Маленькая, слушай меня внимательно, у нас очень мало времени. Очень скоро мы приземлимся… Вернее, не приземлимся, а зависнем примерно в метре от земли…

— Ты головой ударился? — испуганно-сочувственно посмотрела на меня Кларочка.

— Я не контуженный и не умалишенный. Не перебивай, это не бред. За пару секунд до столкновения с землей время остановится. Для всех, кроме нас троих. Получится зависший самолет с замершими пассажирами внутри. Время будет остановлено максимум на час. Наша задача — за это время эвакуировать пассажиров из самолета в безопасную зону. Это, по моим расчетам, примерно тридцать метров назад по ходу…

— А потом? Что случится потом, когда час пройдет?

— Потом самолет ударится о землю и взорвется.

Девушка вздрогнула:

— А просто сесть мы не сможем?

— Нет, — коротко ответил я, не вдаваясь в подробности.

Она открыла было рот, но я прижал палец к ее губам:

— Потом. Все вопросы и объяснения потом. Времени нет. Пока просто слушай и запоминай, хорошо?

Кларочка кивнула.

— Вот и умница. Так вот, когда время остановится, мы начнем перетаскивать пассажиров. Твоя задача — дети. Понимаешь, только дети! Если справишься раньше нас — отлично, поможешь таскать взрослых. Но, если вдруг поймешь, что в час не укладываешься — зови нас. Договорились?

— Да. Я справлюсь! — решительно тряхнула она волосами.

Я с наслаждением вдохнул легкий аромат знакомых духов и вопросительно взглянул на Хруля, по-прежнему сидящего на краю пробоины.

— Я готов! — отрапортовал он, перевесившись за борт и всматриваясь вниз.

Едва подавив в себе инстинктивный порыв ухватить его за рубаху и втянуть внутрь, я покрепче прижал к себе Кларочку и покосился на Петровича.

Тот пошевеливал штурвал и пристально вглядывался слезящимися глазами в наплывающую землю.

Под нами была нероградская степь. До самого горизонта, куда только доставал взгляд, тянулось абсолютно ровное желто-коричневое пространство с редкими стыдливыми вкраплениями зелени. А по степи бежала огромная крылатая тень нашего самолета. Далеко-далеко внизу и впереди. Меня осенило:

— Петрович, есть идея! Высотомер нужен?

— Издеваешься? — Ас недовольно покосился на меня. — Накрылся он медным тазом.

Я указал вниз:

— Тень. Наша тень — это ориентир! Чем ближе она — тем ниже мы. Грубо, но для нас сойдет.